– Что значит «не хотела бы его в мужья никому из сестер»? – спросила она, поняв наконец, что ее насторожило. – У него еще на кого-то планы?
Василина тяжело вздохнула и посмотрела сестре в глаза.
– Тебе нужно поговорить с Мариной, – сказала она. – Обязательно. Все куда сложнее и неприятнее, чем ты думаешь, Ани.
– Они встречаются? – суховато поинтересовалась старшая Рудлог.
– Не думаю, – ответила Василина печально.
– Расскажи, Васюш.
– Я обещала, Ани.
– Расскажи, что можешь. Ты же знаешь Марину. Упрется, разозлится, и слова из нее не вытянешь. А я должна понимать, с чем имею дело. И чего ждать.
Королева размышляла, глядя в окно, и Ани терпеливо ждала. И дождалась – Василина заговорила-таки. Стараясь сдерживаться, но получалось плохо: возмущение очевидно проскальзывало в ее тоне, в жестах, в сжатых губах. Говорила о выходках виконта, позорящих имя невесты, о его поведении на посольской встрече – пусть это было частью задания по раскрытию заговора, но он перешагнул грань. О том, как Марина дала умирающему виконту кровь, о чем королева узнала не от сестры – от Тандаджи. О том, как Василина застала их в Марининых покоях – после того как Кембритч уже просил прощения за свое поведение. Разве можно ему верить? Рассказывала о газетных публикациях после Серебряного бала, затрагивающих имя третьей принцессы. О том, какой достойный человек барон фон Съедентент и как бы она хотела, чтобы именно с ним Марина нашла свое счастье. О том, что дала почитать ей дело виконта – но вряд ли это принесло результат.
– Все бесполезно, – заметила Ани, когда сестра закончила. – Марина, пока не набьет своих шишек, будет глуха к доводам разума. Но я сделаю все, что могу. Обещаю.
– Она нас возненавидит, Ани.
– Это уж точно, Вась.
После разговора с сестрой Ангелина не сразу пошла к себе в кабинет. Она заглянула к Мариану, потом к Тандаджи, задала один и тот же вопрос – что они думают по поводу Люка Кембритча. Выслушала мнения, не столь эмоциональные, как у королевы, скорее профессиональные, и в глубоких раздумьях отправилась к себе.
– Снова звонили от герцога Дармоншира, миледи, – сообщила секретарь. – Он напоминает про свою просьбу о встрече с вами.
– Да, – проговорила Ани задумчиво. – Да. Назначь на завтра, на одиннадцать. Я готова пообщаться.
Марина
– Всем доброго вечера, – поздоровалась я жизнерадостно, оглядывая собравшуюся за ужином семью. Стыдно сказать, но накрытый стол я была рада видеть едва ли не сильнее, чем родных. Эльсен сегодня зверствовал и язвил: взялся проверять отделение, нашел кучу нарушений, и попало всем, включая меня. Так что пообедать не получилось, и домой я не шла – бежала. И все равно опоздала. В носу до сих пор стоял запах хлорки, глаза слезились; не помогли ни душ, ни переодевание. Что делать, принцесса ты или нет, а когда главный хирург требует убрать свинарник, в который превратилось отделение, – бери тряпку и работай.
Интересно, когда мне будет семьдесят, я тоже наработаю себе кучу проклятий от окружающих?
Полли помахала мне, Алинка рассеянно кивнула, остальные чинно поздоровались, и я наконец-то заняла свое место перед прекрасным горячим супом, который буквально требовал немедленно начать его есть. Съела ложки три, а четвертая мне в горло не полезла – что-то было не так. Я подняла глаза и наткнулась на внимательный взгляд Ани. Да и Василина, сидевшая рядом с ней, тоже как-то странно на меня поглядывала.
– Что? – спросила я настороженно. – Вы чего-то добавили в суп и ждете, когда оно подействует? Я вам уже надоела?
Пол прыснула, закашлялась, и все переключились на нее. Больше меня, словно диковинку заморскую, не разглядывали, и ужин шел по привычной колее: Поля доставала всех стонами по поводу того, что портные не успевают с платьем, ее утешали, а я ела, ела и ела, пока не почувствовала себя почти дирижаблем. И, конечно, меня потянуло в сон. Но я держалась: рассказала несколько баек о своей работе, пожаловалась на зверя-начальника, мстительно осилила десерт, проверяя желудок на прочность, и покатилась к себе в покои, где и рухнула на кровать, не раздеваясь. Бобби прыгал вокруг меня, требуя внимания, но мне лень было даже встать покурить.
Через несколько минут в спальню постучали.
– Да, – ответила я сонно.
В дверь заглянула Ани, улыбнулась, глядя на меня.
– Поговорим?
– Ага, – согласилась я вяло, перекатилась к середине кровати, похлопала по нагретому мной месту. – Присаживайся.
Сестричка, проигнорировав мой жест, села в кресло, выпрямилась – и внутри меня зазвенел тревожный звоночек. Точно такую же позу она принимала, когда выговаривала мне за мои побеги из дома и грубость. Наивный Бобби попытался пригласить ее поиграть – встал на задние лапы, прыгнул несколько раз. Он не знал, с кем связался.
– Сидеть, – сказала она ровно. Щенок обиженно вякнул и ушел в угол. – Марина, завтра я встречаюсь с Кембритчем. И сегодня у меня состоялся занимательный разговор с Василиной.
