О том, что она темная, Катя по большому секрету рассказала мне в шестом классе. И о том, что с людьми их крови иногда происходят страшные вещи – появляется одержимость, может вселиться какая-то иная сущность. Спасская готовилась поступать в МагУниверситет, поэтому ходила в храм, принимала какие-то настои, но, честно говоря, это всегда мне казалось надуманной проблемой. Странно бояться девчонки, с которой дружишь с первого класса, даже если про потомков Черного Жреца рассказывают страшные сказки, а демонами, сосущими кровь, пугают детей. В конце концов, у нее была куча возможностей покусать меня, когда она оставалась ночевать в моих покоях. Да и сейчас, несмотря на смерть мамы, я никак не могла соотнести Катюху и чудовище, ставшее причиной нашего несчастья. Тем более что, кажется, она сама себя боялась больше, чем могли бы это делать окружающие, знай они семейный секрет Спасских.
– Кать, – повторила я то, что говорила уже много раз, – ты сама мне рассказывала, что твоя бабушка была на четверть темной. То есть в тебе в худшем случае одна шестнадцатая их крови. Если уж с твоими старшими родственниками ничего не произошло, то почему должно произойти с тобой?
Она неопределенно пожала плечами.
– У тебя просто депрессия, подруга, – я пересела к ней на диванчик, приобняла за плечи. – А на побережье ты быстро заскучаешь, уверена.
– Да уж, – вздохнула Катя и отправила в рот фигурную печенюшку, – после затворничества в Симонове я себя в столице до сих пор чувствую дикаркой.
– Вот, – я легонько потрясла ее, – а что делать на побережье зимой? Там слякоть и тоска. Ну, хочешь, я договорюсь, чтобы тебе с девочками выделили покои во дворце? Пока продашь дом, пока новый купишь, чтобы не жить здесь? Может, тебе из-за этого тяжело, из-за того, что все напоминает о Симонове? Малышки в садик будут ходить с моими племянниками, все тебе полегче.
Она не успела ответить – зазвонил телефон. Я посмотрела на экран: Мартин.
– Девочка моя, – сказал он вкрадчиво, – у меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
– Мне уже страшно, – призналась я, вставая и подходя к окну. Горничная как раз заносила пахнущую яблоками, сладостью и корицей шарлотку в гостиную. – Но любопытно тоже. Что ты придумал?
– В следующую пятницу Серебряный бал у Инландера, – пояснил барон, – и его величество Гюнтер тоже будет там присутствовать. Я получил приглашение. Будешь моей спутницей, прекрасная принцесса?
– Мартин, – с сожалением проговорила я, – это закрытое мероприятие. Лица моего ранга должны приезжать по особым приглашениям. Представляешь, что напишут? Будто бы принцессе Рудлог не удалось получить персональное приглашение, поэтому ей пришлось стать сопровождающей.
– Какая ты правильная, – он засмеялся. – А если я тебе скажу, что это маскарад? И что даже члены йеллоувиньской императорской семьи не брезгуют появляться там под масками? Единственное условие – серебряное платье у дамы, серебряный жилет у кавалера. Соглашайся, Марин. Когда еще ты потанцуешь на Серебряном балу? Я был один раз всего, это феерично!
– Ты настоящий мужчина, – произнесла я язвительно. – До пятницы чуть больше недели. Где я за такой срок найду серебряное платье? К таким событиям готовятся месяцами, специально шьют, чтобы не было повторов. Да и работаю я, Мартин. И еще, – я поколебалась, – еще по одной причине я не хочу.
– Бал начинается в десять. А твоей причине будет не до тебя, – безжалостно сообщил он, – ему предстоит принимать поклоны аристократии. Луциус объявит его наследным герцогом Дармонширом, так что не бойся, он окажется прочно зафиксирован в окружении жаждущих выразить ему свое почтение. Ну как? Неужели ты оставишь меня в беде?
Он вымученно застонал в трубку, и я захихикала.
– Шантажист.
– Я знал, что ты согласишься, моя девочка. Чем занимаешься?
– Я у Кати. Готовлюсь уничтожать шарлотку, – ответила я, вдыхая сладкий яблочный аромат.
– Мой любимый десерт, – произнес Март с тоской. – Съешь и за меня кусочек. Я еще не ужинал. Только-только домой пришел.
Катя делала мне какие-то знаки, и я присмотрелась, пытаясь расшифровать.
– Подруга говорит, присоединяйся к нам.
Спасская закивала, шепотом попросила горничную поставить еще приборы.
– Даже не подумаю отказаться, – засмеялся он и отключился.
Катины дочки, чинно сидевшие за столом и ожидавшие лакомства, с восторгом уставились на веселого дядьку, шагнувшего в гостиную из Зеркала. А он смутился, увидев детей, помахал бутылкой вина, которую держал в руке.
– Надо было брать лимонад, – сказал Март со вздохом. – Герцогиня, – поклонился Катерине, – счастлив вас видеть.
– Рада, что согласились составить нам компанию, барон, – вежливо ответила подруга. – Располагайтесь свободно. Сейчас накроют ужин.
Я встала, забрала бутылку, поцеловала Мартина в щеку, и он ответил, чуть помедлив.
