Прошло несколько лет с тех пор, как товарищи по несчастью, сумевшие победить проклятие артефакта "цепь судьбы", разъехались по домам, искренне веря, что на этом все закончилось. Но однажды бизнесмен Антон Суворов узнает о похищении своего артефактного симбионта Сашки. И все следы ведут туда, куда возвращаться ему не хочется, но теперь придется.Отставной контрразведчик Мякиш получает информацию, что в Зоне видели его единственного друга, которого он считал погибшим. И хоть бывший армейский капитан, а ныне бродяга Штык и не просил о помощи, вытащить его из Зоны становится для Мякиша едва ли не главной целью в жизни.Мутант, ставший жертвой последствий секретных экспериментов, умеет вживлять в своё тело артефакты, используя их как топливо и стимулятор возможностей. Он уверен, что сумеет реализовать любые свои желания, особенно, если добудет артефакт "цепь судьбы" и укрепит себя могучим симбионтом.Судьба снова вяжет свои узлы из людских жизней. И распутать их можно, только разрубив.
Пульсирующий свет от пляшущих язычков костра не мог побороть зловещую темноту. Лишь отодвигал её рывком на пару метров, чтобы в следующее мгновение, обессилев, снова съёжиться под холодным натиском мрака и продолжать упорно копить силы для нового рывка. Посреди Зоны, в глухом полумёртвом лесу, беспомощность всесильного огня перед темнотой испугала бы любого.
Барс же не боялся.
Он давно разучился это делать. Как не боялся и смерти, пройдя через неё столько раз, сколько не довелось ни одному человеку. А боль и вовсе стала его постоянной спутницей, может, даже верной подругой. Поэтому ни зловещая темнота, ни вздыхающие где-то под землёй аномалии, ни мутант любых размеров не смогли бы пробудить в нём страх. Точнее, он думал, что не смогли бы.
Имелось в Зоне единственное существо, сумевшее испугать его по-настоящему. Но оно осталось где-то позади, в хорошо замаскированном сталкерском убежище, и вряд ли сумело бы найти Барса в этой глуши.
По другую сторону костра на голой земле неподвижно лежал подросток. Глаза закрыты, ноги и руки перемотаны бурыми от засохшей крови бинтами прямо поверх одежды. Измождённое лицо с заострившимися чертами походило на посмертную маску.
Время от времени Барс смотрел на пацана, проверял, приподнимается ли у того на груди отворот брезентовой куртки. И всякий раз едва заметное робкое движение красноречиво говорило ему о том, что дыхание имелось, и подросток ещё жив.
Как вернуть пацана в сознание, Барс не представлял. Он лишь надеялся, что тот глубоко спит, а не впал в кому. Ведь это означало бы, что весь тщательно продуманный план мог внезапно пойти псу под хвост. Пенять, правда, не на кого: сам не учёл, что Сашка всего лишь подросток, и в Зоне о нём необходимо заботиться. Оставил без присмотра – получай результат.
Тяжело вздохнув, Барс взял толстую сухую ветку, пошевелил ею угли костра и толкнул ногой в огонь заготовленный хворост. Пламя рванулось вверх, и тьма на всякий случай немного отступила подальше.
Барс вдруг что-то почувствовал. Едва уловимое изменение в движении воздуха, незнакомый запах коснулся ноздрей, сместилась привычная картинка на периферии поля зрения. Он замер. Поднял голову и уставился на чернеющие кроны нависающих деревьев. Обострённое вживлёнными артефактами зрение позволяло видеть то, что не всякий прибор помог бы рассмотреть. Не далее чем в трёх десятках шагов от костра, на дереве неподвижно сидело какое-то существо.
И снова будто неведомые силы старались его напугать. Не получилось давящей тьмой, пробовали чем-то иным. Возможно, раньше, когда Барс был обычным человеком, им это удалось бы. Не помогли бы ни его умение стрелять и драться, ни многолетние скитания по тюрьмам и спецзонам. Любому человеку свойственно бояться того, что выходит за границы его повседневного опыта. Только вот сейчас даже сам Барс не назвал бы себя «любым человеком».
– У меня есть автомат, – не громко, но чётко проговорил он, – и я могу пристрелить тебя прямо отсюда. Так что, если понимаешь слова, тебе лучше спуститься.
На какое-то время воцарилась тишина, и, казалось, даже костёр перестал потрескивать углями. Потом что-то колыхнулось в темноте, и в десятке шагов от огня с дерева на землю спрыгнул человек.
Среднего телосложения, среднего же роста, одетый в свободную буро-зелёную куртку с капюшоном и штаны с завязками в районе щиколоток. Он мог бы показаться самым обычным сталкером, непонятно зачем забравшимся на дерево. Но Барс оценил, с какой лёгкостью незнакомец перебирался с ветки на ветку и как непринуждённо сиганул с трёхметровой высоты.
Барс вытащил из мешка, лежащего на земле, большой нож и открыто положил себе на колени.
Незнакомец, правда, на этот жест никак не отреагировал. Как ни в чём не бывало он подошёл к костру, присел на корточки, протянул к огню ладони: словно замёрз, пока прятался на дереве, и теперь хотел просто согреться. Коротко глянул на Сашку и только после этого посмотрел на Барса.
Взгляд незнакомца, серьёзный и немного лукавый одновременно, Барсу сразу понравился. Было в этом взгляде что-то, заставляющее немедленно проникнуться к собеседнику расположением. И хотя за свою жизнь Барс неоднократно убеждался, что лучшее впечатление с первого взгляда производят расчётливые негодяи и мошенники, а необычное появление незнакомца выглядело весьма впечатляющим и даже угрожающим, вместо того, чтобы насторожиться, он лишь усмехнулся. Вытащил из мешка консервы, одним круговым движением ножа вскрыл банку и с лёгким сарказмом предложил:
– Тушёнки… сэр?
Незнакомец рассмеялся, блеснув белыми зубами, не чинясь принял банку, извлёк из-за пазухи складной нож, в котором имелась выдвижная вилка, и принялся ловко выбирать мясо, сбрасывая куски жира в костёр.
Огонь затрещал и зачадил дымом. Остро завоняло горелым.
