Вот это стихотворение, которое своей безыскуственностью да и темой, напомнило мне «Горные вершины» / Спят во тьме ночной»:
Утешься, опавший
Лист у дороги.
В сон запоздавший
Скинь все тревоги.
Скоро за синей
Скроется дымкой
Всё, что как иней,
Ломко и зыбко…
И ещё из других стихов:
Стереть кресты, стереть преграды,
Сыграть в квадратную печать.
И невзначай уйти с парада,
И снова жизнь свою начать.
И:
Пески времён,
Их след глубокий
Прошёл насквозь -
В нём мой покой.
Иду в пустыне, одинокий,
И след стираю за собой.
Опять я разболтался.
Всех благ. Пиши.
ЛАНДАУН — КОНСЛАЕВУ
По эмблеме советую обратиться к Лёне Лемехову, он живёт в Перми, ты его легко найдёшь через Ирину Лаврову, племянницу писателя Льва Кузьмина («Шагал один чудак», «Весёлый звездочёт»), в Союзе художников. Мы с напарником сейчас украшаем город Куртамыш — 80 км на юго-запад от Кургана, чистим железобетонный шестиметровый памятник Ленину на площади перед райисполкомом, потом будем его (памятник, не райисполком) лакировать в четыре руки, солидолом смазывать, формовать, переводить в вечный материал… Нашему рабочему звену в подсобники придан райисполкомом местный люмпенпролетарий Гена; в редкие минуты чаепития развлекает нас автобиографическими рассказами типа: "К пацанам подхожу, "пацаны, дайте закурить".
— Дядя Гена, у нас нет; вон мужик стоит, оттуда же пришёл, откуда и ты.
Я у мужика, "мужик, дай чё куришь". Закурил. Вижу фуфло передо мной стоит, сымай, говорю, я туфлю примерю.
Одну примерел, снимай вторую. Пошёл вон.
Наутро просыпаюсь, мать спрашивает:
— Это чьи тут, Гена, туфли стоят?
А я и хуй их знает, под диван швырнул, оделся и пошёл опохмеляться.
Грабёж, сто восьмая, до трёх лет. По году за пару дали и всё. Да пока сидел, год добавили. А как после зоны дома очутился, тоже не помню. Просыпаюсь утром, ноги с дивана спускаю, на полу семь пар стоят и все новенькие.
— Носи, не разувай больше никого.
А у меня семь сестёр, я восьмой, да два брательника. Мама моя — мать героиня. Десять детей и все с высшим образованием, кроме меня.
Когда матерям-героиням пенсию стали добавлять, мама пошла, а ей говорят:
— У сына судимость. Добавка не положена.
Ну, и что? Меня и осудили-то только на тридцать пятом году жизни."
Куртамыш, обрати внимание, пишется без мягкого знака. Разработчики городской эмблемы, то бишь герба, склоняются к мысли запечатлеть на нём пчелиные соты, исходя из мифической «тюркской» этимологии, что «Куртамыш» — это якобы «пчелиное место». Но как заметил местный лингвист Свинкин (кстати, Югов, известный переводчик и комментатор «Слова о Полку Игореве» родился в Куртамыше), как заметил Свинкин, если бы древние тюрки захотели назвать речку, от которой взял название город, «пчелиным местом», то назвали бы её Умарта куртылаг. «Топооснова названия реки Куртамыш — курт — во всех тюркских языках переводится только, как «червь» (А и МЫШ словообразующие аффиксы), все же остальные названия мелких гадов и насекомых со словом курт сформировались в словосочетаниях, например, кара курт (паук), куба курт (мокрица), курт хавы (раковина улитки), умарта курты (пчела), ала курт (овечья блоха) и т. д.»
Свинкин идёт дальше. Он лишает зауральский посёлок городского типа Каргополье — 80 км к северо-западу от Кургана — его Олонецкой прародины. Не архангелогородцы основали Каргополье на реке Миасс в бассейне Иртыша, где мы с напарником скоро начнём возводить мемориал павшим в Великой отечественной войне землякам. «Слово «кар-» в словосочетании «карга пол» первоначально имело значение «предплечье» в среднеазиатском ареале, затем вошло в иранскую по происхождению систему мер, став эквивалентом с тюркским названием «аршин», базовое антропонимическое значение которого — «длина предплечья». Тюркский аршин составляет около 60 см. «-Га» является аффиксом приблизительности в тюркских числительных. Второе слово «пол» — результат оглушенности общетюркского глагола состояния «бол» — «иметь место, бывать, случиться», что характерно для начальных звуков в словах западносибирского татарского диалекта. Для примера можно вспомнить исследованное мной (Свинкиным. — Ландаун) древнетюркское название реки «То бол» — «переполненная бывает», т. е. временами разливающаяся река. <…> Название каргапольской переправы через Миасс, как всегда кратко, но ёмко в тюркских языках выражено во фразе — [глубина] «около аршина бывает». Подобная глубинная характеристика давалась не только переправам, но и часто водоёмам. Река Кочердык, приток реки Уй, переводится как [вода] «оси телеги касается», где «кочер» — «ось телеги», а «дык» — «касаться». Этимология многочисленных зауральских малых речек и ручьёв Чёрная, Чернявая, Чернавка и т. п. выражается в значении [глубина] «равна малой пяди» (малая пядь равна расстоянию между слегка раздвинутыми указательным пальцем и мизинцем), где «сере» (на диалекте западносибирских татар «чере») — «малая пядь», а «нак» — определительно-уточняющая логико-смысловая частица…”
