– Ну почему же… случается. Все мы люди, все мы человеки. И станционный персонал тоже не лишён жадности. Но таких ушлых обычно сами владельцы станций в утилизатор живьём спускают, чтоб другим неповадно было. А пострадавшим выплачивают компенсацию. Так что любителей кинуть ближнего своего здесь не так много, как кажется… Хотя и не везде, конечно. В восходных секторах внешнего кольца я бы на такую сделку не пошёл. Поостерёгся. Но там вообще полный беспредел творится. Впрочем, ты же сам там работал, должен знать, какие нравы царят у «восточников».
– Вот, кстати, Ким. Всё хотел тебя спросить… – Встрепенулся Алекс, едва я договорил. – Откуда ты столько знаешь о внешниках, а? Если из учебки носа не казал?
Заметив, с каким интересом прислушивается к нашему диалогу вновь захандривший Морина, я невольно фыркнул.
– Во-первых, учебка Корпуса отнюдь не монастырь, да и у меня были однокурсники, попавшие в курсанты именно из внешних секторов. А во-вторых, я – орм. А нашему брату обычно приходится действовать в одиночку. Но если в дальнем поиске я могу положиться на спасательную службу, а в центральных мирах достаточно засветить офицерский идент, чтобы получить любую необходимую помощь, то во внешнем кольце полагаться приходится только на себя. Так что о правилах, обычаях и традициях здешних обитателей нам рассказывали много и подробно. Да и полевая практика у нас проводилась в основном именно во внешних секторах.
– И здесь бывал? – Роун обвёл рукой гостиничный блок.
– В смысле на «Кривом Носе» или в русском секторе вообще? – уточнил я.
– Второе, – хмыкнув, произнёс Алекс.
– Бывал. Дважды, – подтвердил я. – Один раз в составе рейдерской эскадры, второй – в «тихом» поиске, в одиночку. Экзамен четвёртого курса. Выживание в условно враждебной обстановке. Без Горина было… тяжко. Хорошо ещё, что о месте проведения испытания нам сообщили заранее, да и однокурсник помог, рассказал о жизни внешников русского сектора, благо он сам отсюда родом. Ну и я ему помог, не без того…
– Поделился своими знаниями? – усмехнулся Фил.
Я смерил его взглядом.
– Именно. Его отправляли на Гнозис в Нижний Салем. А о жизни в этой клоаке я могу лекции в университетах читать.
– Удачно получилось. В смысле совпадение, – протянул Морина.
– Нас всех направляли на экзамен туда, откуда был родом хоть один из курсантов нашего потока. – Пожал я плечами. – Так что никаких совпадений. Голый расчёт и проверка умений извлекать информацию из всех доступных источников. Знали бы вы, какими взглядами после этого экзамена мы провожали курсантов с факультета следствия и дознания… особенно, когда узнали о том, что в их расписании имеется такая тема, как «форсированный допрос в полевых условиях».
– Зверское место эта ваша учебка… была, – последнее слово Фил произнёс даже с каким-то удовольствием. Опять нервы шалят у бедолаги.
– Была, – согласно кивнул я в ответ, проигнорировав тон Морины. – Как и сам Корпус. В инфорах мелькнула информация о том, что он проходит реорганизацию. Слышали?
– А то, – проговорил Роун. – Думаешь, взялись за твоих коллег?
– Пока нет. – Чуть подумав, вздохнул я. – Скорее всего, сейчас перетасуют офицеров, разбросают отделы по периферии, да введут на руководящие должности неодарённых. Вот и половина дела сделана. На первых порах этого будет достаточно.
– Как так? – не понял Алекс.
– Да просто. У нас же базовая закладка только одна, на верность службе. А всё остальное уже накладывается поверх неё, как на фундамент. И завязаны эти «конструкции» на определённые цепочки взаимодействия и задачи. Ну… обеспечение лояльности подчинённых к начальству, рабочие закладки на неразглашение по непосредственным обязанностям на конкретной должности… и так далее. Разбей цепочку подчинения, запихни офицера в другой отдел, подальше от прежнего начальства и коллег, и мало того что эффективность работы упадёт, так ещё и добрая половина закладок окажется не у дел. Вот и работа Корпуса приторможена. Вешаем очередную закладку на неразглашение, и бывший начальник или коллега уже не узнает, что творится на твоём новом месте службы. А там… можно и выдёргивать «пси-контингент» по одному. На «обследования перед переводом на новое место службы», на «собеседования» и «переаттестацию». Реорганизация же! Так, постепенно, глядишь, и дело сделано.
– Это ж под миллион человек, Ким. – Нахмурился Алекс. – Геноцид получается натуральный!
– Федерации не привыкать. Вон Ромери вспомни! Их ведь тоже под корень резали, невзирая на участие и неучастие в экспериментах. Уцелели только те, что в момент орбитальной бомбардировки оказались вдалеке от родной системы.
– Сравнил, – пробурчал Алекс. – То когда было… да и пси это тебе не игры с геномом.
