– Ну давайте хотя бы дадим ей пациентов полегче, как вы на это смотрите? Да, я вижу по вашим глазам, что вы очень солидарны с ней. Пусть хотя бы в двадцать восьмую не ходит, я возьму эту злосчастную палату на себя – врач не успел возразить насчет строгости расписание и что ему придётся столько усилий приложить, чтобы сесть и заменить номерки палат в приложении графиков, но Мари не дала ему вставить и слова – всё, не слова больше, даже не меняйте ей расписание, мы просто сами всё обговорим. Видели бы вы как она была им измотана пару дней назад. Не люблю таких пациентов, они тянут с нас жилы. Вы должны нас понимать как никто другой – врач активно закивал – А она только с фронта, наш центр должен помогать отойти от шока войны и вернуться к нормальной жизни, чтобы накопить ресурс к смене – врач уже смирился со всеми условиями Мари, слишком он хорошо её знал, чтобы противиться и переживать, что она может его подвести.
– Спасибо, Георг, вы такой понимающий, я у вас в долгу – они ещё пару минут поболтали на отвлечённые темы и Мари убежала по палатам. Нужно было найти Анри и всё с ней обсудить. Она не сомневалась, что та согласится на её предложение не раздумывая.
Анри опаздывала, но, откровенно говоря, ей было уже без разницы. Темные мысли привели её к осознанию бренности всего того, чем она так дорожит. Мир дал трещину два месяца назад, и она ширилась в её сердце с каждым днём. Пару дней она может и грела себя надеждой на то, что слова Ника могут оправдать её, но после осознала, что они не имеют значения, кто бы не оказался в тот момент на месте того бойца, она бы поступила так снова.
Анри спокойно шла в блок, мимо пробегали медсестры помоложе, которые также опаздывали, но стремились минимизировать потери во времени. Анри же это ничуть не волновало. Она уже знала, что там Мари и если что прикроет её, а если и нет, то что ей сделают? Вернут в поля? Рано или поздно она снова окажется там, а здесь у неё лишь появилась лишняя минута мусолить одну и ту же мысль в голове. Это не отдых, это мука. Но для того, чтобы избежать все-таки гневных глаз врача, который мог заметить её отсутствие, она решила зайти с пожарного входа, которые сотрудники использовали как курилку. Пока Мари судорожно искала свою подругу, Анри медленно отсчитывала ступеньку за ступенькой.
– Так-так, кто-то опаздывает – Анри подняла голову, на ступеньках сидел Ник с неизменной сигаретой в зубах.
– А кто-то нарушает постельный режим – Анри возмутилась, что этот прохвост лезет в её личное расписание, но злиться у неё не было сил, тело всё ещё скучало по жесткой постели общежития, в которой она проворочалась полночи в тяжелых мыслях и недоспала часов пять.
Ник злился на неё во время смен Мари, которой было слишком много вокруг него. Он видел в этом какую-то мелочную женскую месть, но, когда встретил пустое выражение лица Анри, где-то в глубине души понял, что дела ей нет до него. Он одновременно и обрадовался, и загрустил. С одной стороны, ему было на руку равнодушие Анри, так бы подтвердилась его теории о том, как бездушны все медработники и что не он такой противный, а все вокруг. Но, с другой стороны, он стал понимать, что возможно медсестре действительно безразлично его состояние и в целом он. Ник не могу дать себе однозначного ответа, почему его это расстраивает, он отрицал в себе все возможные эмоции и привязанности. Но лишь иногда проскальзывала мысль, и он уже начал осознавать её, что видимо внимание этого человека имело какой-то смысл в его теперешней жизни. Мысли эти заставили его сконфузиться, он быстро потушил сигарету и встал, поравнявшись с Анри. Она остановилась на ступеньку выше него и смотрела словно сквозь, куда-то вдаль.
– Как голова? – спокойно спросила она и ни один мускул не дрогнул на её прозрачном лице.
– Всё хорошо, больше не болела, хотя от постоянного трепа Мари может снова начать – Анри не оценила шутки, и улыбка слетела с лица Ника – но сегодня ты, а тебе плевать на пациентов, значит всё норм – Анри наконец вернулась к реальности и заглянула прямо в его глаза, словно пытаясь найти причину его колкостей в её адрес. Ник также не отрывался от её взгляда, он ожидал волны гнева, ругательств, они ведь вне палаты. В тоже время он себя корил, что грубит ей без повода и в мыслях снова всплывали моменты той ночи, когда головная боль съедала его заживо, а она, она была рядом. Да ещё и всё это время закрадывались догадки о том, что возможно дотошность Мари и правда обусловлена обеспокоенностью Анри, а это бы означало одно, что злость его, по сути, ничем не подкреплена.
Анри почти не слышала его колкостей, только поняла, что он что-то сказал и повернулась к нему. Глаза его заставили её замолчать, и она судорожно пыталась воспроизвести, то, что он произнёс, но ей кое-что мешало. На золотисто-карей радужке его глаз она видела весну в её родном городе, яркое солнце, сочащееся сквозь пыльные окна, по улицам звонкие ручьи, а на душе тепло и радостно.