– Это сон? Колбасу, сосиски, сыр, йогурты купила ты, но три новые кастрюли, а в них гречка, котлеты и суп! Еще салат из капусты! Люди добрые, что происходит? Даша, посмотри! Кухня надраена до блеска, на полу можно чай пить. Фиалки откуда-то на подоконнике. Ваще! Сколько себя помню, там вечно теснились пустые бутылки.
Пес чихнул, Ксения опомнилась.
– Гречки хочешь?
Буль тихо гавкнул. Девушка вытащила кастрюлю, оторвала от связки одну сосиску…
– Стой, – скомандовала я, – псам это нельзя.
– Почему? – удивилась Ксю.
– У них желудки не переваривают колбасных изделий из не пойми чего, – вздохнула я, – сейчас сбегаю в супермаркет и принесу корм.
Сгонять туда-сюда было делом десяти минут. Когда собака увидела в моих руках банку, она радостно залаяла.
– Похоже, хозяева давали ему такие консервы, – обрадовалась я, – угадала, когда брала самые дорогие.
– Миску купила? – деловито спросила Ксения.
– Забыла! – воскликнула я. – Надо опять в магазин нестись.
– Погоди, – остановила меня девушка. – У нас жила раньше собака, дворняга Дик, много лет, потом от старости умерла. Ирка убрала ее миску на антресоли. Мамахен никогда ничего не выбрасывает. В прихожей под потолком есть короб, до отказа забитый всякой дрянью. Я никогда не интересовалась, что там есть, впрочем, и так ясно – дерьмо всякое, по мне, так антресоли надо чистить раз в год. Если вещь не понадобилась тебе в течение двенадцати месяцев, она стопудово вообще не нужна, отнеси ее на помойку. Но у Ирки на сей счет иное мнение, она ваще ничего не вышвыривает.
Собака облизнулась и тихо застонала, она явно очень хотела есть.
– Слушай, можешь пошарить наверху, – попросила Ксюша, – у меня чего-то голова кружится.
Я взяла табуретку и полезла искать миску.
Какого только барахла не копят люди! Сначала я сбросила на пол узел с тряпьем, потом стопки газет, перевязанные местами сгнившим шпагатом, затем гору чем-то набитых сумок, в самом дальнем углу нашелся неожиданно приличного вида портфель. И – о радость, – большая пластиковая миска, сильно поцарапанная, но пес из нее прекрасно поест.
Я положила булику мясной паштет, вернулась в коридор и увидела, что Ксюша рассматривает кейс, который «тетя из Парижа» сбросила на пол.
– Прибамбас из дорогой крокодиловой кожи, – пробормотала девушка. – Откуда он у нас? Отлично сохранился, может, вытряхнуть содержимое и забрать портфель себе? Нынче в моде винтаж, даже Ритка Корали позавидует такому аксессуару! Ща гляну, че в нем.
Ксюша подняла крышку, я ощутила запах незнакомых духов, очень слабый, еле ощутимый, но въедливый.
Ксения села на пол, сделала вдох, потом вдруг прижала руки к груди и начала раскачиваться из стороны в сторону.
– Что с тобой? – удивилась я.
Она не отвечала, ее лицо вытянулось, глаза, не моргая, смотрели сквозь меня.
Я испугалась.
– Ксю, тебе плохо?
– А-а-а-а, – протяжно пропела Королева.
Я кинулась на кухню, налила в чашку холодной воды и выплеснула ее в лицо Ксюше. Она моргнула.
– Где они? А я? Где?
– Ксюшенька, что случилось? – запаниковала я.
Она провела ладонью по щеке.
– Запах. Я открыла портфель, оттуда аромат прямо в нос… почему-то такой родной, знаю его давным-давно… И вдруг… сначала темно… потом я стою в саду… рядом полная дама с высоко взбитыми волосами, цветут какие-то кусты… Внезапно появился звук: «Мармеладовна!» – закричал детский голосок. «Солнышко», – пробасила дама и, присев, раскинула руки. В ту же секунду она стала быстро приближаться и увеличиваться в размерах. У меня резко заболела голова, и я оцепенела. Лицо незнакомки нависло сверху, оно показалось мне любимым. Я ощутила запах духов, тех самых из портфеля, и почувствовала, как теплые руки женщины обнимают девочку. Приласкали ребенка, а прикосновение ощутила я.
– Мармеладовна, я разбила твою чашку! – сказал тонкий голосок.
– Проказница, – без злости отозвалась тетка, – зачем в буфет лазила?
– За конфетами, – честно призналась малышка.
– Баловница! – прогудела дама со странным именем Мармеладовна.
– Дедуля велел тебе не говорить!
– Да ну?
– Сегодня, – уточняет девочка, – в день рождения, но я не могу! Мармеладовна, прости! Хочешь, возьми мишку!
Маленькие руки протягивают женщине замызганного плюшевого уродца.
– Солнышко, – умиляется Мармеладовна, – оставь Макара себе, главное, что ты сказала правду! Очень хорошо, наша семья…
У меня голова нещадно заболела, и тут по лицу потекла вода. Да что со мной такое? Наяву увидела продолжение того, что приснилось ночью? Может, я заболеваю? До сих пор ни разу не испытывала ничего подобного. И череп просто раскалывается!
Пару мгновений Ксюша провела стиснув руками виски, затем стала рыться в портфеле.
– Смотри, – прошептала она, вынимая пузырек, – флакон почти полон, вот откуда запах! Я хорошо его знаю… Откуда? Что это за парфюм?
– Нина Риччи, – пояснила я, – L’Air du Temps, в переводе «Воздух времени». Ни упаковка, ни сам аромат не менялись с тысяча девятьсот сорок восьмого года. Мне тоже запах показался знакомым, но я не поняла, что это культовое творение Риччи.
Ксюша втянула носом воздух.
– Наслаждение!
