– Господи, – прошептала она, – и ведь я была такой же глупой и молодой, как ты, летела как мотылек к огню и сгорела. Деточка, ну подумай сама, если мужчина никогда не вспоминал о своей дочери, нужна ли она ему?
– Папа не знал о моем существовании, – начала защищать незнакомого человека Ксюша, – это все Ирка, она ему ничего не сказала.
– Ты и свалилась, как снег на голову! – шептала тетя Таня. – Не подумала, вдруг тут пять законных детей! Детонька, ты еще очень маленькая!
– Я студентка! – заявила Ксю.
– По уму, думаю, тебе лет десять, – грустно сказала женщина.
– Вы не имеете права говорить мне гадости! – обиделась моя напарница.
– И не думала тебя оскорблять, – мягко улыбнулась Татьяна. – Скажи кто-нибудь, что мне не сорок с копейкой, а тридцать, я только обрадуюсь.
Я поперхнулась чаем и, глядя на изрезанное морщинами лицо, тусклые глаза и седые волосы, спросила:
– Вам нет пятидесяти? Думала…
Конец фразы я проглотила. Ну, Дашутка, ты, кажется, заразилась подростковой бесцеремонностью от Ксюши. С кем поведешься, от того и наберешься.
– Сто лет? – закончила за меня Татьяна Николаевна. – Фатум!
– Что? – не поняла Ксю.
Татьяна Николаевна выпрямилась.
– Фатум в переводе судьба. Я человек не ученый. Когда Вера Васильевна, мать Валерия, меня в Москву привезла, я почти не умела читать. Потом их библиотеку изучила, образованнее многих стала. Ты сегодня пришла, это рок, предопределенность, мое наказание. Я считала, что расплатилась по полной, но Господь мудр, он мне тебя прислал для покаяния. Спасибо, Боже, что разрешаешь грех смыть.
Татьяна принялась судорожно креститься на висевшую в углу икону. А я вдруг сообразила:
– Вы домработница Таня! Та самая, что служила у Валерия и его матери?!
– Верно, – кивнула женщина, – а Валера… Давайте познакомлю вас с ним.
Мы опять пошли по тоннелеобразному коридору, наконец хозяйка открыла дверь.
– Вот.
На меня пахнуло неприятным запахом, я закрыла нос рукой.
– Стараюсь следить за мужем, – тихо сказала Татьяна Николаевна, – но все равно амбре есть. Он тяжелый, ворочать его трудно, на памперсы денег не хватает, меняю их раз в день.
– Что с ним? – пробормотала я, стараясь не смотреть на кровать, где, прикрытый одеялом, лежал мужчина, больше похожий на восковую фигуру.
– Инсульт, – коротко ответила Таня. – Скоро десять лет, как он без движения.
– Вы святая! Не бросили мужа, другие бы давно его в клинику сдали! – поразилась я.
– Дорогая, не знаю, как у вас в Париже, а в России таких инвалидов никуда не берут, – печально пояснила Татьяна Николаевна, – но вам незачем знать печальные подробности. И я не святая, совсем даже наоборот. Поэтому Господь мне наказание и определил. И Ксения тоже для искупления греха мне сегодня послана! Давайте вернемся на кухню.
Сев за стол, хозяйка посмотрела прямо в глаза Королевой.
– Валерий не твой отец. А Ирина невинная жертва. Хотите правду узнать?
– Да! – воскликнула Ксения.
– Уверена? – уточнила Татьяна.
– Ну конечно! – с горящими глазами подтвердила Ксю.
– Не всегда надо докапываться до истины, иногда лучше оставаться в неведении, не всякая правда хороша, – менторски заметила Татьяна Николаевна.
– Говорите, хуже мне все равно не будет! – воскликнула Ксю.
– Ну-ну, – протянула Таня. – Слушай, но потом не плачь. Сама захотела истину на свет божий вытащить. Дело было так.
Жила в Москве семья Поповых, мать Вера Васильевна и сын Валерий. Вроде нормальные люди, денег у них много не было. Но Вера Васильевна очень хорошо помнила, какой изобильной была ее жизнь при муже, профессоре Георгии Марковиче. Вот тогда дом полнился гостями, а супруга ученого нигде не работала и командовала штатом прислуги. После смерти главы семьи Вера Васильевна некоторое время вела привычный образ жизни. Она бездумно растратила все накопления, а опустошив кубышку, стала продавать побрякушки, но настал момент, когда все добро иссякло.
Домработницы ушли, пропали гости, пришлось привезти из деревни девочку Таню-неумеху в качестве поломойки. Началась трудная жизнь. В принципе зарплата кандидата наук в советские годы позволяла вполне нормально существовать, но Вера Васильевна привыкла транжирить сотни, каково ей было теперь считать десятки? Мать принялась твердить сыну:
– Ты должен жениться на обеспеченной девушке, никаких бедных красавиц я не потерплю, имей это в виду!
Валерий, слабохарактерный, подмятый под каблук властной мамашей, даже не пытался сопротивляться. Впрочем, он сам хотел найти невесту с приданым. И таковая отыскалась. Зинаида, единственная дочь директора крупного московского гастронома. Отец девушки богатства не выпячивал, жил скромно, но в огороде у него пряталась банка, набитая царскими золотыми червонцами, а Зиночка была хозяйкой шкатулки с бриллиантами. Другое дело, что она могла носить драгоценности только дома, но камни-то имелись! В случае нужды их можно было реализовать.
