— Сара, я не играю. Я знаю, что, как только мы сойдем со сцены, все будет кончено, и я не могу этого допустить, пока не скажу тебе о том, что чувствую на самом деле. Я не поэт. Я не умею цветисто выражаться. Я не так одарен даром слова, как ты. Никогда раньше я не признавался женщине в любви. По правде говоря, я думал, что любовь — это выдумки. Она придумана для других, но не для герцогов. Ты показала мне, что это не так. И теперь я не стыжусь сказать, что люблю тебя. Я не хочу проводить дни своей жизни без тебя. Пожалуйста, Сара, вот, я стою на колене, — сказал он, опускаясь перед ней на колено. — Я люблю тебя и хочу разделить с тобой все, что у меня есть. Прошу тебя, выходи за меня замуж.
В театре повисла мертвая тишина.
Все, включая Гэвина, ждали ответа.
Она посмотрела на него сверху вниз, и он видел по ее глазам, что в ней происходит борьба. Она любила его. Он это знал.
Но вместо желанного ответа она прошептала:
— Я не могу выйти за тебя замуж, Гэвин. Разве ты не понимаешь? Я не должна.
Для нее не было ничего мучительнее, чем отвергнуть Гэвина.
Он был самым благородным, самым галантным из всех. Он защитил ее от Ровингтона и его приспешников… И
И теперь она должна ему отказать.
Не только Гэвин, но все зрители, даже актеры за кулисами, хотели, чтобы она сказала «да». Он хотел
— Я не смогу дать тебе детей, — сказала она, объясняясь не только ему, но и всем, кто ее слышал. — Я слишком люблю тебя, чтобы лишить тебя того, чего ты так хочешь и в чем нуждаешься. — Она вынула из его руки свою. — Я тебя не стою.
Ей хотелось убежать. Она отступила на шаг, но он подошел к ней, обнял ее. Ее глаза обожгли слезы.
Она сопротивлялась. Она не осмелилась взглянуть ему в глаза, но он еще крепче прижал ее к себе и прошептал ей в самое ухо:
— Дети для меня ничего не значат, если я не смогу быть с тобой.
Сара перестала вырываться.
— Ты слышишь меня, любимая? — сказал он, и его голос вибрировал во всем ее теле. — Ты — та единственная, кого я выбрал. Я был создан, чтобы любить тебя, Сара.
По ее щекам потекли слезы. Она не могла их остановить.
— Может оказаться, что ты был неправ и что дети важнее, чем ты думаешь, — сказала она, молясь, чтобы его слова были правдой.
— Сара, нет никаких гарантий, что если я женюсь на другой, то у меня будут сыновья или хотя бы один сын. Это один из рисков, на которые мы идем в жизни. Однако я совершенно точно знаю, что люблю тебя. Ты сделала мою жизнь интересной. По правде говоря, пока я не встретил тебя, я был немного занудой. Положительным и скучным. Я не хочу снова таким становиться. Спаси меня от этого, Сара. Выйди за меня замуж.
Как она могла сопротивляться этим словам?
Он был прав, она действительно ему нужна.
И она хотела его. Он сломал ее защитную стену. Он завоевал ее сердце — он и никто другой.
И в ответ на его слова она обвила руками его шею.
— Да, — сказала она. — Да, да, да.
Он поднял ее на руки, закружил — и зрители, встав, радостно зааплодировали. Тогда Гэвин поцеловал ее прямо на сцене — и одобрительные крики стали еще громче.
Сара знала, что никто в театре не забудет сегодняшнего представления. Она уж точно не забудет.
Обнимая Сару, Гэвин помахал публике, и оба они стояли, купаясь в волнах добра и любви.
— Даже моя матушка и тетя аплодируют, — сказал Гэвин Саре на ухо.
— Посмотрим, как они будут чувствовать себя завтра утром, — сказала она.
Он рассмеялся и пообещал:
— Неважно, как они будут себя чувствовать. Я люблю тебя — сейчас, завтра и всегда.
И тут, под одобрительный рев публики, он снова поцеловал ее, и занавес опустился.
Итак…
Матушка Гэвина и леди Имоджин очень удивили его — они одобрили его брак с Сарой.
— Я никогда не видела ничего романтичнее, чем твое предложение руки и сердца на сцене, — сказала ему вдовствующая герцогиня. — А готовность Сары пожертвовать своим счастьем ради тебя — у меня от этого просто перехватило дыхание.
— А я провела небольшое расследование касательно происхождения миссис Петтиджон, — сказала леди Имоджин. Все трое сидели в менхеймской гостиной на следующий день после театрального дебюта Гэвина. — Может, она родилась и не в браке, но чистота ее крови не подлежит сомнению.
— Правда? — спросил Гэвин.
Тетушка свысока посмотрела на него.
— Разве я когда-нибудь ошибалась?
— Никогда, — подтвердил он, ничего не сказав о том, как он признателен ей за ее одобрение.
— Ее отец, лорд Твиндейл, происходит от самого Завоевателя. Через него она связана узами родства с самыми знатными родами Британии. Должна сказать, нам давно уже нужно то, что она принесет в наш род. В нашей родословной есть дыры.
— А герцогиней она будет великолепной, — заметила вдова. — У нее такой эффектный цвет волос.
— Она прекрасна, — согласился Гэвин.
