Но на лице ее внезапно отразилась пустота, которая сильно испугала Виолетту. Девушка подумала о брате, которого отделял день пути. Он находился в эстансии на плантациях сахарного тростника: нужно было помочь со срочным ремонтом мельницы. Из-за волнений последних дней никто не подумал известить Марко. Виолетта увидела, как акушерка взяла на руки ребенка и вложила ему в рот палец, потому что он в кроватке никак не хотел успокаиваться.
Виолетте пришлось собрать все свое мужество, чтобы задать этот вопрос:
– А что с Эстеллой?
– У нее жар, – быстро ответила Виктория. Голос прозвучал удивительно холодно. Она качнулась в сторону Виолетты и в тот же миг упала на плечо девушки. – У нее горячка, Виолетта, – всхлипывала она, – у моей бедной Эстеллы горячка. Она умирает.
«
Виолетта взглянула на акушерку.
– Необязательно, – заговорила девушка. – Эстелла немного отдохнет. У других женщин после родов тоже…
Виолетта тотчас умолкла, когда заметила, с каким каменным лицом на нее взглянула опытная акушерка, а потом медленно покачала головой.
«
Теперь она поняла, о чем говорили акушерка с Викторией, когда она вошла. После рождения ребенка вот уже несколько часов Эстелла боролась со смертью.
– Нам нужно сообщить Марко, – тихо произнесла Виолетта, когда уверилась, что полностью контролирует свой голос.
Виолетта вспомнила, как тяжело брат расставался с беременной женой, но крик о помощи соседа по эстансии не терпел отлагательств. Его утешали, говорили, что по возвращении он сможет обнять и жену, и ребенка. Сейчас же он вернется к умирающей любимой.
Горячка Эстеллы началась стремительно. Она вдруг пожаловалась на сильные боли внизу живота. В те немногие часы, когда Эстелла была в сознании, она попросила принести все еще безымянную малышку. Но когда ее принесли, женщина поняла, что слишком слаба и не в силах заботиться о ребенке, и тут же разрыдалась. Она не могла успокоиться и становилась еще слабее.
Вечером пошел дождь, он лил всю ночь. Все понимали, что это неизбежно задержит возвращение Марко. Никто не решался говорить на эту тему.
У Эстеллы снова открылось сильное кровотечение, простыни приходилось менять каждый час. Виолетта вскоре задумалась, сколько в человеке вообще помещается крови и сколько ее можно потерять, прежде чем умрешь. Послеродовые выделения пахли очень скверно. Эстеллу все время рвало. За несколько часов ее состояние резко ухудшилось. Живот молодой матери стал твердым и болел при малейшем прикосновении. Эстелла стала метаться. Пульс и дыхание участились. Временами женщина теряла сознание.
Скорость, с которой болезнь прогрессировала, удивила даже доктора, которого вызвали к Эстелле. В конце концов, ничего нельзя было сделать, кроме как облегчить женщине ее последние часы. Не было ни исцеления, ни спасения, ни надежды.
Эстелла умерла спустя три дня после того, как родила на свет такую долгожданную дочку.
Сильные ливни размыли дороги и сделали броды почти непроходимыми, и все же Марко мчался, как дьявол. Когда он во дворе соскочил со своей мокрой от пота лошади и вбежал в дом, навстречу ему вышла Виолетта.
– Где она? – выпалил он, тяжело дыша. – Где Эстелла?
«Он уже знает, – пронеслось в голове у девушки, когда она безмолвно взяла его под руку. – Он знает, что Эстелла мертва».
Когда они вошли в комнату, где лежало тело Эстеллы, Марко стряхнул руку сестры. В плетеном кресле у изголовья смертного одра сидела заплаканная Виктория. Она молча кивнула зятю. Хотя Эстелла умерла всего несколько часов назад, Виолетте казалось, что в комнате уже стоит сладковатый запах смерти. Конечно, это было невозможно.
Марко с каменным лицом медленно подошел к кровати. Эстеллу одели в ее любимое платье и немного подкрасили бледные щеки. Черты лица несколько смягчились по сравнению с тем, какими они были в последние дни ее жизни. Темные волосы ее аккуратно причесали, надели лучшие украшения. В полумраке комнаты могло показаться, что она просто крепко уснула. Марко беспомощно смотрел на жену.
– Она умерла сегодня утром, – наконец произнесла Виолетта, нарушив тишину.
Марко молчал, он даже не обернулся к сестре.
– Мы все испробовали, – неуверенно продолжила Виолетта. – Мы вызвали врача, мы… Мы просто больше ничего не смогли сделать.
– Я знаю.
Лицо Марко окаменело. Двигалась лишь челюсть, на щеках заходили желваки, словно так он мог побороть боль. Как ни старалась Виолетта, она не смогла подобрать подходящих слов утешения. Виктория, видимо, истратила все свои силы в последние дни, теперь она грузно сидела в своем плетеном кресле и тихо всхлипывала. Казалось, Марко вообще не замечал ее присутствия.
Когда молчание стало совсем невыносимым, Виолетта вздохнула:
– Мы велели сделать ее фотографию. На память. Марко, она лежит там, на буфете.
