Он бросил взгляд на доску с ключами.
— Да, но он ушел.
— Когда?
— Не знаю. Я не видел его ни вчера, ни сегодня.
— А когда же вы видели его?
— Кажется, позавчера вечером. Но вообще-то для меня все вечера одинаковы.
— Он был в компании с кем-нибудь?
— Я никогда ни с кем его не видел. Это человек-одиночка.
— Никаких друзей?
— Я его совсем не знаю, но приходит он всегда один. Я вижу его обычно только поздно вечером.
— А где он проводит вечера?
Портье пожал плечами.
— Откуда мне знать? Наверное, в баре. На него это похоже, но я ведь не психоаналитик.
Молли засмеялась.
— Боюсь, ему больше не придется шататься по барам,— сказал я.
— Умер? -
Я кивнул. Молли схватила меня за руку.
— Вы мне этого не сказали!—гневно воекликнула она_— Вы меня обманули! Вы привезли меня сюда под фальшивым предлогом!
Я освободился от нее и сказал .портье:
— Лемп был убит сегодня утром. Я хочу осмотреть его комнату.
— У вас есть ордер?
— В нем нет нужды. Речь идет об убийстве, и человек этот мертв.
Ночной портье снял ключ с доски, снова пожал плечами и положил его передо мной на стойку.
— Вам лучше знать, что надлежит делать. Номер триста семнадцатый. Я не могу вас сопровождать, так как меня некому сменить здесь. Это налево от лифта, последняя дверь в конце коридора, около пожарной лестницы.
— Благодарю,—сказал я и обернулся к Молли.—Ты пойдешь со мной?
— Не испытываю ни малейшего желания.
— Но я не могу допустить, чтобы ты удрала, так что идем!
Я взял ее за руку и увлек к лифту. Маленькая кабина, немилосердно скрипя, подняла нас на третий этаж. Там, следуя указаниям портье, я направился к номеру Лемпа, Молли без энтузиазма следовала за мной.
Из комнат доносились крики, ругань, любовные стоны прямо-таки современное воплощение дантовского ада.
Ключ повернулся в замке беззвучно. Я толкнул дверь и включил свет. Комната освещалась двумя сорокаваттными лампочками без абажуров. Вся обстановка состояла из железной кровати, колченогого стула и умывальника. Да еще на полу лежал кусок старого ковра. За окном виднелась пожарная лестница.
— Так вот где он жил! — брезгливо сказала Молли. — В нищей комнатенке. А мне говорил о норковой шубе и путешествиях! Он до конца остался грязным лгуном.
— Тебе, вижу, не очень-то и жалко его.
— А с чего бы это мне его жалеть? Посмотрите, что он со мной сделал!
Она сбросила пальто и, быстро потянув замок застежки-молнии, обнажила плечо. Оно было все в синяках, уже начавших желтеть.
— В тот вечер, когда я сказала ему, что между нами все кончено, он избил меня своим мексиканским ремнем. Знаете, что он мне обещал? Что он сделает все что угодно, если только я буду хорошо к нему относиться. Говорил, что он стар, что его никто не любит. Вот он и побил меня, надеясь, что после этого уж я полюблю его!
— Я очень огорчен...
— Я тоже. Но только не из-за него,— она застегнула платье,— С такими следами я не могу рассчитывать на ангажемент. Приходится ждать, пока все это пройдет.
— Сядь-ка, Молли, и не мешай мне работать.
Она села на единственный в комнате стул и уставилась в стену.
Шкафа в комнате не было, на вешалке возле двери ничего не висело. Ящики стола были тоже пусты. Я подошел к кровати и стянул с нее простыни, но и под ними ничего не было. Я приподнял и сложил вдвое матрас, за кроватной сеткой виднелся чемодан.
Он был из дешевой- кожи, с полусломанными заимками. В нем лежал пакет с биркой китайской прачечной, который я не стал разворачивать, бутылка «бурбона», завернутая в шерстяной свитер, старательно сложенный коричневый костюм, в кармане которого я нашел старый полицейский значок из Сан-Франциско. Еще там был револьвер тридцать восьмого калибра, коробка с патронами, перочинный нож, черные ботинки, огрызок сандвича, пустой бумажник из крокодиловой кожи, початый флакон с жидкостью для ращения волос и небольшая бронзовая статуэтка, изображавшая два детских башмачка, связанные ленточкой.
На самом дне я обнаружил несколько книг, в основном порнографических. На полях одной из них карандашом было написано:
На дне чемодана нашлось также несколько бумаг, подписанных помощником шерифа Сан-Франциско. Одна из них рекомендовала Лемпа обществу аэронавтики в качестве ночного сторожа. Нашлась фотография, на которой был снят молодой лысоватый мужчина с ребенком на руках, смутно напоминавший Лемпа. Наконец я нашел свидетельство о рождении. Из него следовало, что Лемп назывался не вполне настоящей своей фамилией. Артур, Джордж Лемпке родился в Петербурге 14 июня 1892 года. На конверте, в котором лежало свидетельство о рождении, рукой Лемпа было написано карандашом: «Отправить письмо: Долина Виста, Ранчо
