— Мисс Дэвон моя помощница, а не секретарша. А кроме того, эта, как вы ее называете, любовная связь касается только их двоих. Мы, во всяком случае, не должны в нее вмешиваться.
— Я так не думаю. Вы начальник, и у вас должны быть свои обязанности. Среди них обязательная—следить за нравственностью своих подчиненных и указывать им на их обязанности. Я влиятельный и уважаемый в этом городе человек, и когда я вижу, как мой сын проводит свое время в обществе девицы, стоящей намного ниже его на социальной лестнице...
— Я пришел сюда, миссис Зейфель, совсем не для того, чтобы говорить на эту тему.
— На какую же?
Она склонила голову набок и еще более неприязненно посмотрела на меня. Несомненно, она принадлежала к тем людям, которые желают видеть жизнь только такой, какой она их устраивает. Мое присутствие в ее доме ее явно не устраивало.
— Я хотел бы поговорить о вашем муже, миссис Зейфель... Я хотел сказать, миссис Лемпке.
Лицо ее страшно изменилось, рот открылся, и из него вырвался стон. Глаза мгновенно превратились в две маленькие точки, лицо покрылось морщинами.
— Убирайтесь вон! — прохрипела она.— Вы пришли, чтобы убить меня?
— Отнюдь, успокойтесь, ради Бога! Я только должен знать правду. И, заверяю вас, я не стану разглашать ее, если только это не окажется совершенно необходимым.
— Я сама убью себя! Я не перенесу такого позора!
— Почему это так серьезно для вас?
— Потому что я прожила две совершенно различные жизни и не желаю вспоминать о первой. Я пожертвовала всем для Лоуренса! Видеть крушение всех моих надежд... Этого я не перенесу!
— Это так серьезно?
Она стояла, опершись о косяк двери, вся освещенная лучами заходящего солнца.
— Я полагаю, что вы хотите войти в дом,— наконец опомнилась она.
— Это будет лучше для нас обоих.
— В таком случае входите.
В доме царила нарочито аристократическая, почти театральная атмосфера. Миссис Зейфель провела меня в салон. Белый ковер, лежавший там, выглядел так, словно на него не ступала нога человека. Пожилая дама расположилась на диване в крайне неестественной позе и указала мне на кресло.
—- Садитесь, мистер Кросс,—сказала она.—Вы, кажется, говорили, что намереваетесь сохранить эту историю в тайне?
— Если это будет возможно.
— Как вас понимать?
— Если окажется, что вы или ваш сын. каким-то образом замешаны в преступлении, то моей обязанностью будет сообщить обо всех известных фактах ФБР.
— Замешаны в преступлении?! Какая нелепая мысль! Но самое нелепое — это невозможность похоронить свое собственное прошлое. Я до сегодняшнего дня расплачиваюсь за безумства своей молодости.
— Безумства?
— Я вышла замуж за Джорджа Лемпке против воли родителей. Мне было всего двадцать лет, и я была очень избалована... Слишком избалована... Я познакомилась с ним на балу. Он был очень хорош собой, да еще этот ореол бывшего офицера! Тогда любой, кто только пересек Атлантику, считался героем. Я влюбилась и вышла замуж... Через несколько месяцев после рождения Лоуренса, его арестовали и посадили в тюрьму. Отец устроил мне развод, и я полагала, что избавилась от Джорджа и могу спокойно воспитывать сына. Но, к несчастью, после своего освобождения он разыскал пас, пришел в мое отсутствие и забрал Ларри. Целых четыре дня мы не знали, где он находится. Наконец его нашли в номере отеля в крайне подозрительном районе. Ларри был спасен...
— А ваш муж... бывший муж?
— Было просто необходимо избавиться от него. Мой отец был очень влиятельным человеком, он устроил так, что Джорджа поместили в такой приют... для умалишенных. Но через год его выпустили.
— Он был ненормальный?
— Несомненно. Конечно, он был сумасшедшим... и даже преступником. Человек, который похитил своего сына, трехлетнего ребенка...
Ее голос сорвался, она дрожащей рукой провела по лицу.
— Может, ему просто хотелось быть с сыном?
— Если он хотел этого, ему надо было с самого начала хорошо себя вести. Он обманывал меня, когда я была беременна, потом тоже... Джордж Лемпке был для меня всегда олицетворением зла.
— Вы, без сомнения, знаете, что. он сделал вчера?
— Да. Я сразу догадалась, как только Ларри описал мне внешность человека, труп которого он видел в морге. Но вам, мистер Кросс, наверно, неизвестно, что он приходил ко мне в прошлом ноябре. Не знаю уж, как он нашел нас, но он приходил и пытался выудить у меня деньги. Я заявила ему, что, если он только позволит себе что-нибудь, я тут же посажу его в тюрьму.
— Ларри знал об этом?
— Нет, конечно. Мы никогда не говорили с ним об отце. Я объяснила Ларри ситуацию, когда он был еще ребенком, и с тех пор мы избегали говорить на эту тему.
— И он не знает, что этот человек — его отец?
— От меня он этого никогда не узнает. Могу я рассчитывать, что и вы не скажете ему этого?
— Может быть, ему было бы лучше знать?
— Что вы говорите! Зачем ему пачкаться в этой грязи?!
— Он все равно не перестает думать о своем отце. Вчера он сам сказал мне это. Не могло ли случиться так, что он, не отдавая себе отчета, узнал в этом покойнике своего отца?
— Этого не могло быть. Ларри было всего три года, когда он видел Джорджа в последний раз.
