Она заправляет светлые пряди за уши – вечно делает так, когда волнуется, – и берет меня за руку.
– Твоя бабушка приедет на ужин.
Это многое объясняет.
Крепче сжав мамину руку, смотрю в ее такие же, как мои, карие глаза, и мысленно посылаю свою поддержку.
Отношения мамы с ее свекровью всегда были больше похожи на борьбу, в которой у первой было ограниченное количество патронов. Как бы она ни старалась, бабушка всегда находит к чему придраться, а потому каждый ее приезд – огромный стресс для мамы. Словно та снова и снова сдает самый сложный экзамен.
Я к этому отношусь проще, хотя порцию критики в такие визиты мне тоже накладывают с горкой.
– Не переживай ты так, – отец подходит ближе и обнимает маму за талию. – Уверен, все будет хорошо.
Он целует ее в плечо, пока та обреченно вздыхает.
– Все будет хорошо, только если она забудет наш адрес.
– Не говори так, она все-таки моя мать.
– Именно поэтому ты закрыл кабинет на ключ? – хмыкает она, поправляя пиджак на груди папы. – Прости, милый. Я просто переживаю.
– Не стоит, – он перехватывает ее запястье и целует тыльную сторону ладони. – В этот раз все будет идеально.
– Надеюсь, – отвечает мама, а потом вспоминает о моем существовании. – Боже, Скарлетт! Сколько раз я просила не бродить по дому босиком?
– Упс! – запрыгиваю обратно на лестницу. – Наверное, из-за такой провинности мне придется провести весь вечер в собственной спальне?
– И не мечтай, чертовка. Ты нужна нам за столом.
– Ну мам!
– Это не обсуждается. Иди переоденься и приходи помогать. Этот дом должен сверкать чистотой.
Мама возвращается на кухню, обсуждать меню ужина с поваром, а папа поворачивается ко мне с грустной улыбкой.
– Прости, цыпленок. Придется перетерпеть этот вечер.
– Все нормально, – отвечаю я, хотя в душе молюсь, чтобы мамины слова стали пророчеством, и бабушка правда забыла наш адрес. – Скоро вернусь.
Весь день мы проводим за приготовлениями. Уборка, готовка, сервировка – несмотря на уже давно нанятых родителями людей, сегодня мы вынуждены участвовать во всем самостоятельно, чтобы наверняка успеть. Это не так уж и сложно, но мамина паника, заражающая каждого, сильно усложняет ситуацию.
К вечеру мне хочется лишь одного: завалиться спать. Но вместо этого приходится надеть платье, которое родительница выбирала не меньше двух часов, заставив меня перемерить абсолютно весь мой гардероб. Даже успешно позабытые вещи.
Но вот она я – в зефирно-розовом платье заплетаю волосы, чтобы бабушка не смогла придраться ни к единой детали моего образа.
Выгляжу так, словно втиснулась в наряд из своего детства. Нелепо. Никогда в жизни не вышла бы в подобном на улицу. Остается только гадать, как оно вообще оказалось в моем гардеробе. Но бабушке оно точно придется по душе. Ей нравится забывать о том факте, что я уже не ребенок. И порой это выводит из себя.
От созерцания собственного унижения меня отвлекает стук в дверь.
– Скарлетт, спускайся! – слышу из коридора мамин голос и вздыхаю.
Пришло время для спектакля.
Бабушка, как всегда, выглядит идеально. Уже давно тронутые сединой волосы собраны в аккуратную прическу, украшенную небольшой черной заколкой. На ней строгий костюм из бежевой ткани, который она гордо носит с прямой спиной – отголоски ее спортивного прошлого.
Вероятно, это же прошлое виновато в таком же несгибаемом, как ее осанка, характере. Многолетний опыт в художественной гимнастике не прошел даром. Думаю, именно зарожденный в ней тогда перфекционизм помогал ба зарабатывать бесчисленные спортивные награды.
А теперь он помогает моей матери зарабатывать нервные срывы…
– Скарлетт, дорогая! – при взгляде на меня на ее лице расплывается голливудская улыбка, и бабушка спешит заключить внучку в объятия. – Выглядишь прекрасно!
– Спасибо, платье выбирала мама.
Я улыбаюсь ей в ответ, но едва не перехожу на смех, когда вижу, как ее взгляд становится скептичным.
– Что ж, видимо, это заняло много ее времени, и она не успела позаботиться о себе.
Вижу, как краснеют мамины щеки. Она нервно заправляет светлую прядь за ухо, стараясь сдержаться и не наговорить лишнего.
На самом деле на маме чудесное темно-зеленое платье, которое отлично сидит по фигуре, при этом сохраняя идеальный баланс между изящным и строгим. Но бабушка это никогда не признает.
– Мама! – пытается влезть па, но все мы понимаем: этот бой заранее проигран.
– Какой чудесный галстук, – перепрыгивает с темы бабушка, и я вновь сдерживаю смешок.
– Может, пройдем за стол? – берет на себя инициативу мама.
– Конечно, – натянуто улыбается ба. – Мне не терпится узнать, что в этот раз приготовил
Прикусив язык, мама отвечает на улыбку и, взяв отца под предложенную руку, направляется в сторону столовой.
– Хочу сесть рядом с тобой, Скарлетт, – ба вновь обращает свое внимание на меня. – Рассказывай, как поживаешь?
– Все хорошо, – взяв ее за руку, следую за родителями. – Учусь, как и раньше.
– Молодец! Мы тобой так гордимся. Вот закончишь университет и станешь отличным специалистом. Сейчас их днем с огнем не сыщешь.
– Обязательно, – от фальшивости собственной улыбки начинают болеть щеки.
