«Обожаю Омара Хайяма! Как это точно!!!
— Да, это точно, Варя, — прошептал Черкасов. — Хайям только забыл отметить, что если идиот, то это не лечится.
«Когда лениво и грустно, я напоминаю себе, что говорил Морихэй Уэсиба:
„
«Ошо называют духовно неправильным мистиком, но трудно сказать правильней:
„
«Читаю удивительную книгу Empty Mirror „СУТРЫ СЕРДЦА“!!!:
„
— Да, все отнимут, даже иллюзии, — хмурился Валерий. — Как только ты вляпалась во всю эту историю? Как тебя угораздило наткнуться на меня?
На странице Вари не было никаких котиков и обычных девчоночьих высказываний, только изречения мудрых, глубокие мысли, хорошая музыка, йога и Индия…
«Стоп! — загорелись глаза у Черкасова. — Индия!»
Он принялся по новой перечитывать все, что Варя писала об Индии, пока не наткнулся на изображение восседающей над рекой гигантской статуи Шивы и Варино восторженное: «
— Ришикеш… Только бы ты была там, — с дрожью в пальцах пробормотал Валерий, — а не в каком-нибудь подвале на цепи… Пожалуйста.
Хватаясь за надежду, как за спасительный якорь, Черкасов пошел на кухню, выпил три стакана воды залпом и вернулся к компьютеру: купить авиабилеты, написать пару писем с отсроченной отправкой и перевести захудалому «Центру помощи Молодым и Бездомным» в Ист-Сайдском гетто обещанную сумму. Пацаны и девчонки с такими же, как у Джули, взглядами попавших в капкан зверьков, и их дерганная, огорошенная известием о прекращении гос. финансирования, директрисса не были виноваты в том, что кучке мерзавцев вздумалось засадить его под шумок.
Утром, когда Черкасов вышел за порог, чтобы отвезти Джули в аэропорт, он тут же отшатнулся обратно и захлопнул дверь — дом осадили репортеры и очевидно нанятые пикетчики с плакатами типа «Get out, maniac![32]».
Валерий метнулся на кухню и распахнул окно во внутренний двор — поодаль виднелся узкий проход на противоположную улицу. Позвонил таксисту с корректировками, помог выбраться Джули и сказал:
— Ждите меня минут пятнадцать. Если задержусь, езжайте. Догоню в аэропорту.
Едва девушка скрылась в проулке, Черкасов вышел к репортерам и щурясь от вспышек фотокамер, расправил плечи и гаркнул:
— Хотите интервью? Мне нужен микрофон. Я хочу сделать заявление. — И уже громко, на всю улицу в подсунутый кем-то микрофон: — Против меня организована травля коррупционными силовыми структурами России. У меня вымогали деньги от бизнеса, шантажировали, а теперь сфабриковали дело о похищении…
— Что вы сделали с девушкой с видео? Где вы спрятали тело? Что случилось с Джули Ламонт? Почему вы думаете, что Британия должна вас защищать? — посыпалось со всех сторон.
Черкасов поднял руку и ответил с каменным лицом, не пряча глаза:
— Потому что Великобритания — свободная страна. Хотелось бы, чтобы президент России тоже меня услышал. Остальные вопросы стоит задать представителям российской полиции, в особенности генералу Шиманскому, а также медиа-магнату Лии Скворцовой. Не исключено, что меня тоже заставят исчезнуть. На этом всё.
Не обращая внимания на крики наседающих журналистов, он развернулся и захлопнул за собой дверь. Усмехнулся холодно и показал средний палец.
Если он — социальный труп, пусть устраивают пышные похороны.
Кляня Нику с ее эгоизмом, я кое-как добралась до общего зала, беспомощная, словно ослепла только что. Благо, кто-то из женщин мне помог, увидев мои жалкие тычки обо всё подряд.
Впервые я не смогла сосредоточиться на медитации. Вокруг сопели, подкашливали, пыхтели старательно, пытаясь услышать Безмолвие. В ответ только жужжали мухи.
