Пётр Тестисов – обычный человек с обычными проблемами. Михаил Морс – необычный человек с добрым сердцем и открытой душой. Семьи обоих мужчин крепко дружат между собой и в их взаимоотношениях нет места обиде или ненависти. Но что, если в одну ужасную ночь вскрывается неприятная правда об одном из них? Секрет, который навсегда должен был остаться тайным, вдруг становится известен лучшему другу?
Случай. Жизнь каждого человека на Земле – какой бы хорошей и безмятежной она не была – может разрушить случай. Один несчастный случай. Это может быть что угодно: заступился за девушку на улице, бросился под колёса мчащемуся авто с пьяным водителем ради спасения незадачливого незнакомца, поскользнулся на льду, так как очень спешил на лекцию к злобному преподавателю, стал жертвой маньяка и много ещё подобных случайностей рискует приключится. Ничего из этого не имеет смысла, ведь в лучшем случае исходом таких ситуаций является инвалидность, в худшем – смерть, но тут уже как посмотреть.
Всё началось, когда семья Тестисов переехала в новообретённый дом пригородного коттеджа. О нём можно сказать «все друг друга знают, все друг другу соседи». Их соседом из дома напротив стала семья Морс. Михаил, глава семейства, владел крупным аграрным магазином, Наталья, его супруга, вечно сидела дома, занималась хозяйством и следила за двумя неугомонными сыновьями – Виктором и Адамом. Кого ни спроси все наперегонки отзываются о Морсах только положительно и с широкой улыбкой на лице. Иначе и быть не может, если каждый Новый год Михаил организовывает небольшую вечеринку для всех соседей. Ешьте и пейте сколько душе угодно, а вершиной веселья ровно в двенадцать часов, под бой Курантов, выступает яркий, завораживающий и невероятно впечатляющий фейерверк, за которым следили даже не явившиеся на праздник. Закатывать подобное Морсы могли хоть каждый месяц.
Хоть Пётр Тестисов и подружился с Михаилом и его семьёй, ему не очень нравились подобные мероприятия. Ведь когда пашешь двенадцать часов в сути пять дней в неделю, последнее, чего хочется – это лицезреть прекрасную и зажиточную жизнь человека, у которого всегда всё было гладко. Ведь чей-то отец передаёт своим детям по наследству успешный сельскохозяйственный магазин с известным именем, а чей-то сбегает чёрт знает куда, оставляя единственному сыну семизначную сумму долга перед одним человеком, предоставляющим услуги заёмщика. Поэтому тебе приходится жертвовать выходными ради подработки на стороне в виде ремонта автомобилей на дому. Зоя Тестисова, будучи крайне болезненным человеком, не могла работать на большинстве работ, поэтому взяла на себя уход и воспитание их сына.
Последние семнадцать лет каждый день и каждый час, Пётр погружался в размышления, задаваясь вопросом погашения отцовского долга. Это был мужчина средних лет с проглядывавшейся сединой в коротких волосах, с слегка впалыми щеками и недельной небритостью. Из раздумий его вывел звонок телефона супруги, та стояла к нему спиной у раковины, бросила мимолётный взгляд за спину, наспех обтёрла руки о домашние штаны и подняла телефон. Её лицо тут же скривилось, она с большим усилием ткнула в экран, сбрасывая звонок.
– В чём дело, Зоя? – спросил он.
– Опять этот урод, – в раковине затрещали тарелки, – знает же, что мы уже уплатили за этот месяц, чего ему ещё надо?
Пётр медленно поднялся со стула, подошёл к жене и нежно приобнял её за плечи.
– Спокойно, дорогая, скоро сможем дышать свободно, – Зоя наклонила свою голову к нему, – мы справимся.
– Да, – проговорила она, – мы справимся, просто… Я беспокоюсь, как бы он не выкинул ничего. Что, если он снова придёт?
– Только у моего отца хватило бы ума занять деньги у такого подонка.
– Одного козла хватает, чтобы разрушать нашу жизнь.
Пётр промолчал. Тринадцать лет они женаты и тринадцать лет они выплачивают долги. Незадачливый отец набрал займов и спустил всё в казино, включая квартиру, благо на тот момент Пётр уже познал прелести самостоятельной жизни в съёмном жилище. Но стоило только воображению нарисовать картину, изображающую лысеющего бугая в кожаной крутке, стоящего на пороге их дома и не жалея метафор с эпитетами, описывал «гипотетическую случайность», как он это называл, в которой сгорал дом, ломались колени, случались автоаварии. От одной только мысли, что в трясину взрослой жизни раньше времени затянет маленького Богдана, его бросало в дрожь. Мальчик как раз спускался со второго этажа, перепрыгивая через несколько ступенек сразу, а коснувшись ногами пола, свёл их вместе, пяточка к пяточке, и торжественно вскинул руки.
– Богдан, сколько раз тебе говорили не прыгать по ступенькам?
– Ну, па-а-ап, я уже не маленький.
– Неужели? Это кто тебе такое сказал?
Мальчик немного замялся, опустив взгляд.
– Дядя Миша, – неуверенно ответил Богдан.
Отец семейства без единой капельки удивления вздохнул, поцеловал жену, взял сумку, поспешил к выходу, по пути не забыл потрепать волосы сыну.
Пока Пётр, нагнувшись, просовывал ноги в ботинки, Богдан замер в дверном проёме коридора, наблюдая за ним. Родители видели в нём совсем маленького ребёнка, думали, будто в ещё не зрелом сознании мальчика нет понимания, что «страшный дядька» приходит к ним несколько раз в месяц далеко не только лишь дружелюбия ради. Мама с папой, конечно, говорили Богдану, что частый гость – давний друг отца, но иногда дети намного проницательнее многих взрослых.
