Грабители работали четко. Пока Жерье осматривал переулок, Вильбау карманным автогеном разрезал язычок замка и открыл дверь.
— Ну как? — спросил подоспевший Жерье.
— Фонарик! — прошипел Вильбау.
Жерье извлек из саквояжа машинку в форме пистолета и принялся нажимать на курок. Раздалось адское шипение и лампочка вспыхнула.
Освещая себе путь, преступники вошли в дом и остановились в длинном коридоре, в конце которого тускло сияла красноватая лампа ночного освещения.
— Идиоты! — умилился Жерье и спрятал фонарик.
Вильбау открыл вторую дверь. Грабители оказались в полутемной, заваленной хламом комнате.
— Где-то здесь, — сказал Вильбау и, наклонившись, принялся внимательно рассматривать кучу валявшихся на полу вещей: тут было все, начиная от старых журналов и кончая велосипедным насосом.
— Ишь, хитрюги, — проворчал Вильбау. — Попробуй найди ее здесь. — Он сдвинул кучу в сторону, подошел к этажерке у стены. Нагнулся; на него с треском посыпались книги.
— Э-э, черт! — Жерье вынул фонарик и начал — вжик-вжик! — светить.
Наконец Вильбау радостно вскрикнул и вытащил из-под книг небольшую, плотно закрытую и перевязанную шпагатом кастрюльку.
— Это она? — затаив дыхание, спросил Жерье.
Вильбау кивнул, встал и сделал знак. Жерье пробрался в коридор и чуть не закричал: по коридору, ковыляя вдоль стены, прохаживался очень низенький и коренастый человек. Человек не обратил внимания на Жерье, и тот, вглядевшись, понял, что пред ним всего лишь робот.
— Что там? — с беспокойством спросил Вильбау.
— Сторож, — ответил Жерье. — Робот старой конструкции.
— Подержи кастрюльку, — приказал Вильбау и пошел к роботу, на ходу включая автоген и шипя: — Первая заповедь грабителей — никаких свидетелей!
Он подкрался к роботу сзади и направил горелку прямо в его круглый, твердый, чугунный затылок. Не успел металл раскалиться, как робот обернулся и строго, как показалось Вильбау, взглянул на горелку. Горелка пискнула, погасла и изогнулась восьмеркой…
Вильбау выронил автоген из рук.
— Шеф!.. — позвал его Жерье.
— Заткнись! — ответил Вильбау и достал из саквояжа гвоздодер. Лупоглазый, прихрамывающий на обе ноги робот двинулся было к нему, что-то бормоча, но Вильбау изо всех сил треснул его гвоздодером. Голова отдалась чугунным звоном.
— Кто ты такой? — чуть не плача спросил Вильбау.
— Меня зовут Франсуа, — прогнусавил робот.
— Шеф, — шепнул Жерье. — А если лаской, лаской?..
— Без тебя знаю! — огрызнулся Вильбау. — Что ты здесь делаешь, Франсуа?
— Гуляю, — ответил робот и, скромно потупившись, добавил:
— Ночью я сочиняю стихи.
— Безобразие! — не выдержал расстроенный Жерье.
— Франсуа, — сказал Вильбау, — ты ведь нас не видел, верно?
— Видел, — возразил Франсуа.
— Но ведь ты не догадался, кто мы такие?
— Нет, догадался: воры.
Грабители вздрогнули: дело принимало серьезный оборот. Но Вильбау вдруг воспрянул духом.
— Малыш, — вкрадчиво сказал он роботу, — а ты не хотел бы прогуляться с нами? У нас… есть кое-что для тебя… Подарок…
Франсуа засиял от радости:
— Наверно, телевизор?
— Три!..
Робот затрясся; в его железном чреве что-то запрыгало и загромыхало. Он надел белую панамку, и все трое вышли на улицу.
За углом они сели в автомобиль: Жерье за руль, рядом Франсуа, позади — Вильбау. Через минуту они уже мчались по пустынным предрассветным улицам.
— Я люблю кататься, — говорил Франсуа, и его бронированное лицо так и лучилось. Вильбау рылся в саквояже. Когда машина въехала на мост, он что-то шепнул Жерье, и тот выключил двигатель.
— Франсуа, мальчик мой, — проговорил Вильбау фальшивым голосом, — не дурно бы сейчас перекусить!.. Дорога предстоит, знаешь ли, дальняя…
— Вы очень добры, — застенчиво ответил Франсуа. — По правде говоря, я давно уже хотел скушать какой-нибудь маховичок…
— «Маховичок»! — презрительно повторил Вильбау, вынул из саквояжа бронебойную гранату кумулятивного действия и быстро выдернул предохранительную чеку.
— Вот, дружочек, это тебе будет больше по вкусу…
Франсуа вытер руки о панамку, взял гранату и сунул ее в рот.
— Драпай! — взвизгнул Жерье.
— Заводи!.. — крикнул Вильбау, но Жерье уже улепетывал по мосту. Вильбау схватил кастрюльку и бросился следом.
Метров через сто Вильбау нагнал приятеля. Тяжело дыша, они остановились и посмотрели назад. Автомобиль на ходу странно осел и накренился, потом из него повалил дым. Внезапно дверца открылась, и они увидели оплывшего, раскаленного докрасна Франсуа.
На голове у него догорала панамка, а на спине — остатки кожаного сиденья. Повертевшись на месте, робот с криком «Ух ты!» бросился через парапет в реку. Вода вскипела и пошла пузырями; всплыла дохлая собака.
Но уже минуту спустя Франсуа выкарабкивался из воды на набережную. При этом он немодулированным голосом распевал куплеты, а с его круглой головы черными пластинками слетала окалина.
Грабители устремились в ближайший проходной двор и целых полчаса носились по тихим переулкам, заметая следы.
В предместье Жильмобль, в одном из безлюдных маленьких парков, они сели на скамейку.
— Шеф, — сказал Жерье, — мне кажется, пора делить добычу…
