Молодая женщина-офицер, представившаяся как Алекс Финн, проводила Кайру до кабинета Тома. Это было десять минут назад; сначала она проверила на компьютере удостоверение посетительницы, внимательно прочитав ее имя, адрес и род занятий. Она держалась любезно, но все-таки окинула Кайру неодобрительным взглядом, когда та отказалась от предложенного кофе. Сейчас ей ничего не полезло бы в рот; внутренности завязывались в узел при мысли о файлах, над которыми Кайра просидела все утро, прекрасно понимая, во что снова рискует угодить.
В банку с пауками.
Кайра посмотрела сквозь стеклянную стену на центральное помещение участка – Хаб, как его называли, – и увидела светловолосую Алекс, кошачьей походкой перемещавшуюся между группками других офицеров, занятых своей работой. Хаб сильно изменился с тех пор, как Кайра была тут в последний раз. Больше никаких компьютеров, удлинителей, проводов, железных шкафов для документов и кучи бумаг. Дизайн стал минималистичным, в светло-серых тонах, создававших спокойную, серьезную атмосферу. Пропали ноутбуки, сменившись интерактивными экранами, которые занимали практически все стены – словно окна в преступный мир. Пропали рации, телефоны и даже мобильные, сменившись неприметными смарт-сетами, на которые перешли все поголовно.
Дверь в кабинет Тома открылась, и он появился на пороге. Кайра вдохнула знакомый аромат с древесными нотками и специями – кедр и амбра? После стольких лет он все еще пользовался тем же одеколоном. Запах напомнил ей о долгих вечерах в участке, жутких фотографиях с места преступления, их общей решимости – и отчаянии.
Том подошел ближе, и ей показалось, что он сейчас протянет руку для рукопожатия, но вместо этого он крепко ее обнял.
– Рад тебя видеть.
Она была смущена и обрадована одновременно. От его близости воспоминания стали еще отчетливей. Она несправедливо обошлась с Томом, когда бросила его. Что это – прощение?
Отступив на шаг, они изучали друг друга, оценивая изменения. Он прекрасно выглядел – старше, но даже привлекательней. Глубоко посаженные серые глаза смотрели на нее с теплотой, хоть и казались более озабоченными, чем в последний раз, когда они встречались. Седина, раньше сквозившая на висках, теперь серебрила всю его голову. Много лет прошло, но шрам на виске до сих пор был заметен.
Она гадала, какие перемены Том найдет в ней. Без сомнения, она немного прибавила вес, ей давно перевалило за двадцать, но при росте выше среднего она выглядела неплохо. Наверное, вокруг глаз появились морщинки – куда же без них. И темные волосы она стригла теперь короче.
– До летучки пятнадцать минут, так что надо поторапливаться, – деловито сказал он, садясь и указывая ей на стул по другую сторону своего серого стола, на котором стоял моноблок и лежали картонные папки.
Она заметила, что он проследил за ее взглядом.
– Старые привычки. Предпочитаю то, что могу подержать в руках.
Кайра села, не представляя, как он отреагирует на ее теорию.
– Ты в порядке? – спросил Том, как будто они виделись только вечера, когда сидели вместе в фургоне спецназа, готовясь выезжать на задание.
– Все хорошо. Я думала, ты уже на пенсии, – сказала она. Обычно полицейские увольнялись в пятьдесят пять. – Правда, не могу себе представить, чтобы ты возился в саду.
– И я не могу. У меня еще полгода.
– Лучше бы тебе найти хобби. Спорю, твоей жене не понравится, если ты станешь целыми днями крутиться у нее под ногами.
– Я по-прежнему холост.
Кайра внезапно смутилась; ее тело как будто вспомнило все, что было между ними. Ей не хотелось думать о том, какой могла быть ее жизнь, от чего она отказалась, чего лишилась. Слишком больно. Ту часть своего прошлого она отрезала и постаралась забыть. Но сейчас чувство потери вернулось.
– А у тебя как?
– Только посмотри на нас: ни супругов, ни детей. Женаты на своей работе. – Мысль о «КартерТек» остро кольнула ее. Она сделала глубокий вдох. – Том, мне кажется, с делом Ломакса все не так просто.
– В смысле? – прямо спросил он, нахмурясь.
– Я не на сто процентов уверена, что это он.
Том сжал губы и прищурил глаза. Это выражение она хорошо знала.
