– Папа накричал на Койла, потому что он утром проспал. Он вечно встает слишком поздно, когда все спешат. Мама сердится, когда глотаешь завтрак второпях, потому что есть надо правильно.
– Что вы ели?
– Мы поели в кухне. Овсяную кашу и фрукты. – Никси аккуратно отрезала стрелку спаржи и медленно прожевала. – Инга приготовила завтрак. И фруктовый сок. Папа выпил кофе, ему можно одну чашку. А Койл хотел новые роликовые коньки, а мама сказала «нет», и тогда он сказал: «Вот дерьмо!», а она на него та-ак посмотрела, потому что нельзя говорить «дерьмо», особенно за столом. А потом мы взяли наши вещи и пошли в школу.
– Кто-нибудь утром звонил по телефону?
– Нет.
– Кто-нибудь звонил в дверь?
Никси так же аккуратно отрезала кусочек цыпленка, прожевала, проглотила и только после этого ответила:
– Нет.
– Как ты добралась до школы?
– Папа нас проводил, потому что было не очень холодно. Когда бывает очень холодно, мы можем взять такси. А потом он идет на работу. А мама спускается вниз и работает там. А Инга пошла за покупками, потому что Линни должна была прийти после школы, и мама хотела, чтобы было больше свежих фруктов.
– Тебе не показалось, что мама или папа чем-то расстроены?
– Койл сказал «дерьмо» и не допил свой сок, поэтому мама его отругала. Можно мне их увидеть, хотя они мертвые? – Губы Никси задрожали. – Можно?
Ева знала, что это человеческая потребность. И почему для ребенка все должно быть иначе?
– Я это устрою, но на это потребуется время. Как тебе сегодня было с Бакстером и Трухартом?
– Бакстер смешной, а Трухарт очень славный. Он знает много игр. А когда ты поймаешь плохих парней, можно мне тоже их увидеть?
– Да.
– Ну ладно. – Никси опустила взгляд на свою тарелку и медленно кивнула. – Ладно.
– У меня такое чувство, будто меня подвергли допросу третьей степени. – Ева начала разминать плечи, едва переступив порог своего кабинета.
– Ты отлично справилась. Я было подумал, что ты переусердствовала, когда заставила ее вспомнить весь день перед убийством, но ты была права. Ей надо было поговорить об этом. Поговорить обо всем.
– Она все равно будет об этом думать. А если она станет рассказывать, вдруг ей вспомнится что-то важное? – Ева села за стол и задумалась. – Вот уж чего я никак не ожидала, даже не думала, что я об этом скажу, – и если ты когда-нибудь это повторишь, я завяжу твой язык морским узлом, – но, слава богу, с ней рядом Соммерсет.
Рорк усмехнулся и присел на краешек ее стола.
– Извини, я не расслышал.
Ее взгляд потемнел, в голосе появился металл.
– Я не шутила насчет морского узла. Просто я говорю, что девочка вроде бы ладит с ним, а он вроде бы знает, как с ней справиться.
– Ну, он воспитывал свою собственную дочь, а потом еще и меня принял в семью. У него слабость к детям, попавшим в беду.
– Никаких слабостей у него нет, но с девочкой он ладит. – Ева устало провела рукой по волосам. – Завтра я еще раз поговорю с Дайсонами, а там посмотрим, как пойдут дела. Может, мы переведем ее вместе с ними на конспиративную квартиру через пару дней. Сегодня я собираюсь сосредоточиться на экономке. Посмотрим, куда меня это приведет. Надо будет отправить памятку Пибоди, – спохватилась Ева. – Она уже была в школе. Пусть заедет туда завтра утром, возьмет для малышки домашнее задание и все, что нужно. Слушай, я как раз хотела тебя спросить: с какой стати ребенку рваться в школу, если есть законный повод прогулять?
– Вот уж о чем я понятия не имею. Может, для нее это как твоя работа для тебя и моя для меня. Нечто жизненно важное.
– Слушай, это же школа! Все равно что тюрьма.
– Я тоже всегда так думал. Возможно, мы были не правы. – Рорк наклонился и провел пальцем по ямочке у нее на подбородке. – Помочь тебе с этим делом?
– Разве у тебя нет своей работы?
– Кое-что есть, но я все это как-нибудь раскидаю. А пока я хочу помочь лучшему полицейскому детективу Нью-Йорка.
– Лесть тебе ничем не поможет. Ну ладно. Ты знаешь эту охранную систему. Попробуй дозвониться Фини домой, обменяться данными. Может, вдвоем вы вычислите, какое оборудование понадобилось этим ублюдкам, чтобы ее обойти. И откуда они его взяли.
– Есть. – На этот раз он погладил ее по щеке. – У тебя был длинный день.
– Продержусь еще пару часов.
– Прибереги хоть немного сил для меня, – бросил он на ходу и ушел в свой кабинет.
Оставшись одна, Ева установила вторую доску, запрограммировала на «автоповаре» кофейник любимого напитка и вызвала на экране данные по Инге Снуд.
Она внимательно изучила фото с ее удостоверения личности. Привлекательная женщина, спокойная, можно сказать, домашняя. Интересно, искала ли Кили Свишер именно такую. Не красавицу, не секс-бомбу, чтобы не искушать мужа.
Ну, каковы бы ни были ее требования, судя по всему, она нашла именно то, что искала. Инга Снуд проработала у Свишеров несколько лет. Дети выросли у нее на глазах, отметила про себя Ева. Своих детей у нее не было. Один брак, один развод, домашняя прислуга на полной ставке с тридцати лет. Ева не могла понять, как может кто-либо добровольно взяться за домашнюю работу на других, но решила, что люди разные бывают.
