– Не было с их стороны никаких трупов, неужели ты не видишь?
– Да, вижу, что работали красиво и экономично. Минимум патронов, максимальный результат.
– Зато отыгрались на машинах: изрешетили так, что «мерс» и «жигуль» в дуршлаги превратились.
– И не пожалели на каждого контрольного выстрела, – заметил Рудаков.
– Профессионалы.
Норгулин с Рудаковым походили кругами.
– Да, допрыгался Медведь, – вздохнул Норгулин.
– Не скажу, что мне его жалко.
– Он все-таки был из старых воров, с понятиями о законе.
– Воровском, – уточнил Рудаков.
– Естественно, не о нашем, – согласился Норгулин. – Без него, однако, вся окрестная сволочь, думаю, вообще сорвется с тормозов. Когда еще нового положенца назначат, и сумеет ли он прибрать всех к рукам… За это время беспредельщики нам устроят представление.
– Как-нибудь справимся. А таких помощников в наведении порядка, как Медведь, нам не надобно.
– Скажи лучше, что нам делать по этому «глухарю».
– Поднимать всех на ноги. Перво-наперво досмотреть жилища и места работы всех погибших. Не думаю, что таким образом мы раскроем убийство, но что-нибудь интересное, я уверен, найдем.
– Согласен, – кивнул Рудаков.
– С опросом местных жителей и разными осмотрами пусть возятся местная милиция и областной розыск. Нам же надо поднажать на контингент. Не может такого быть, чтобы ликвидировали атамана и никто ничего не слышал.
Обговорив все вопросы с начальником областного уголовного розыска, Норгулин и Рудаков отбыли в город.
Следующий день ничего не дал. На совещании начальника УВД ответственные товарищи строили умные лица и говорили что-то об отработке версий, оперативных планах, дельного никто предложить не мог. Из окрестных жителей никто ничего не видел. Баллистическая экспертиза показала, что стреляли из двух автоматов «АКС-74-У». Оружие не найдено. Гильзы и пули направлены в российскую пулегильзотеку.
Вечером проходило совещание в отделе по борьбе с бандитизмом. «Жегловцы» собрались в маленьком кабинете Норгулина, яблоку было негде упасть, на всех не хватило стульев, и ребята сидели на подоконнике, стояли, прислонившись к стене. Совещание походило на обычный базар. Норгулин никогда особо не нажимал на дисциплину, давал каждому высказывать свои соображения. Ребята горячились, спорили, перебивали друг друга. Нередко именно из споров извлекалось рациональное зерно.
– Проделки конкурентов, – говорил старший опер Васютин. – Последнее время у Медведя были проблемы с азерами.
– Вряд ли. У Медведя с азербайджанцами мир, – посыпались возражения.
– А я говорю, они поцапались несколько дней назад. Но из-за чего – не знаю.
– А мог и Кувалда расквитаться. Надоело платить в общак и уступать сферы влияния. Нанял команду со стороны.
– Почему со стороны?
– Его киллеры к этому непричастны. Мы с операми из убойного отработали каждого – не подходят. Да и не по зубам им так красиво обделать такое дельце.
– Да, они дело только обгадить могут.
– С Котом встречались?
– Понятно, встречались. Ты у нас один, что ли, умный? Делает удивленные глаза и только вздыхает – какая же сволочь покусилась на такого прекрасного человека и гражданина, каким был Михаил Леонидович Дубровник.
– Вот что, добрые люди, – сказал Норгулин, постукивая ручкой по столу, – надо быстрее разобраться в ситуации. Если у них откроются боевые действия…
– Сезон охоты на носорогов.
– Точно… Это далеко зайдет – мы только и будем что успевать трупы собирать.
– А что, в городе проблемы с труповозками? – загалдели ребята.
– Им надо бы за городом военный полигон отдать в аренду. Как разборка – пускай туда едут.
– А что? Можно даже оружие напрокат давать. Чем больше они друг друга уделают – тем лучше. Лишь бы посторонние случайно не пострадали.
– Все равно мы обязаны знать, кто, в кого и за что стреляет, – резюмировал Павел Норгулин. – Чувствую, в городе происходит что-то из ряда вон выходящее. И мы еще нахлебаемся полной мерой.
Следующим утром Рудаков, переговорив в пивной с источником, направился в кабинет начальника.
– Все встало на свои места.
Тот внимательно посмотрел на него.
– Говори.
– Медведь схлестнулся с какими-то отморозками из молодежи. Они заманили его в ловушку и уделали.
– Какие отмороженные?
– Знаю только одного – некоего Глена. Глинского.
– Опять эта крыса появилась.
– Ты с ним сталкивался?
– Не поверишь: его отец был зам по оперчасти Заречного РОВД.
– Яков Михайлович?
– Он самый. Мужик был отличный, настоящий опер, – вздохнул Павел. – Эта гнида его в могилу свела. Тогда, лет восемь назад, известное дело было. Глен наворочал. Суд, однако, его освободил. Но чуяла моя душа, что эта скотина не угомонится. Когда же таких тварей отстреливать начнут?
– Скоро, – сказал Рудаков. – Уж его-то, попомни мое слово, пристрелят в ближайшее время. Вся братва на него охотится, чтобы ему устроить муки святого Себастьяна.
– Я бы сам его с удовольствием придушил.
– За нас постараются. Подождем.
– Нечего ждать. Нам надо его найти и… И сдать блатным. Нехай они его укатают. Он сильно зажился на земле.
