– Вы сначала взвесьте, кто вы и кто я. Не по должности, а по жизни.
– И кто есть кто по жизни? – заинтересовался Рудаков.
– Смотрите: две картины, два полотна. Первое – доблестный РУОП. Язвенники, гастритники, у которых на почве сознания собственной бесполезности развились неврозы. Угрюмые, нелюдимые, с семейными неурядицами, женами-занозами люди. В карманах дырки и ветер свищет. Враги всего нового и прогрессивного. Палки в колеса реформам в области ставите – я сам в газете о вашей богадельне такое читал. Кроме того, стоит мне свистнуть, подмазать кого-нибудь с лампасами – и вы улицы мести будете. Вот картина номер один.
– Впечатляет. Очень драматичное изложение, шекспировский накал, – кивнул Норгулин.
– Вторая картина. Называется Анатолий Анатольевич Куванов. Мастер спорта международного класса по боксу, бронзовый призер чемпионата Европы, гордость города, меценат и коммерсант. Кроме того, основатель детской спортивной школы, тот, на ком держится работа с молодежью. Помогает восстановлению храма Богородицы и финансирует выставки молодых художников, вносит деньги на деятельность политических партий «Выбор России» и «Экономическая свобода». Сам Боровой руку жал, а с ныне покойной Галиной Старовойтовой я даже сфотографировался. Фирмы мои процветают, сам глава администрации не гнушается приезжать на наши презентации. Богат, широк, обаятелен. Имеет молодую жену, восьмилетнего умненького, обучающегося английскому языку и изящной словесности отпрыска. В «Известиях» обо мне статью написали – «Человек и спортсмен». Не говоря уж о том, что местные газеты без моих интервью не выходят. Две картины. Почувствуйте разницу.
– Уже почувствовали, – сказал Рудаков. – Пока твой сын английский язык учит, твои уроды детей насилуют.
– Я им не сторож. Может, ваши милиционеры старушек насилуют.
– Бандюга ты, прохвост и негодяй, – вздохнул Норгулин. – И кровосос.
– Все оскорбляете. Где свидетельства моих мифических кровопийских утех? Где уголовные дела? – В голосе Кувалды стали проскальзывать обличительные нотки. – Нашли тогда ствол, да и тот подкинули. Нет у вас дел на меня и не будет! Ничего вы сделать не можете. Голытьба. Нет у вас средств никаких против меня. Закон? Он для меня, а не для вас писан. В рукопашной схватке вы против меня и минуты не выдержите. Кто из нас мужик: ты, Норгулин, или я? Эх, вы, рыцари плаща и кинжала. Ланселоты задрипанные.
– Не хочу попусту языком чесать. Уйми своих братишек. Ваше место в вонючей дыре, и не особо оттуда высовывайтесь.
– Без твоих советов обойдемся. За собой следи, как бы шею не свернуть. А то слишком шустрые.
– Ты смотри, Паш, как обнаглел, – покачал головой Рудаков. – Хозяином себя почувствовал. У тебя, Кувалда, звездная болезнь. Если ты с этой скотиной, главой администрации, за руку здороваешься, это еще ничего не значит.
– Это вы зарвались. Пролетающий кирпич на погоны не смотрит.
– Что я слышу? – всплеснул руками Норгулин. – Анатоша, ты вроде бы даже нам угрожаешь?.. А почему ты думаешь, что только тебе позволено шуровать топором из-за угла? Если ты перешагнешь через грань – а ты уже занес ногу, – никакая охрана тебе не поможет.
– Вы про что?
– Про то, что доведешь ты нас… Роман, он нас сейчас на диктофон не пишет? – обернулся Норгулин к Рудакову.
– Проверил. Ни «жучка» на нем, ни диктофона. Чистенький.
– Тогда, Кувалда, слушай открытым текстом. Не уймешь своих отморозков – мы тебя самого в два счета завалим.
– Не завалите. Зубы обломаете!
– Ты просто расшалившийся дуболом, у которого вместо мозгов вата. Ты только и умеешь, что на ринге морду бить да деньги из коммерсантов выколачивать. Купил пару судей и прокуроров, и что – весь мир в кармане? Ты просто не представляешь, что может наша контора. Поступит приказ – всю братву по всей Руси за два дня уделаем… Но кое с кем можем и без приказа разобраться.
– Фантазер, – нагло ухмыльнулся Кувалда, но по голосу его можно было понять, что ему стало немножко не по себе.
– Катись отсюда, меценат. – Норгулин отметил пропуск.
– Приятно было поговорить.
Кувалда спустился по лестнице, протянул пропуск с паспортом сержанту у входа – тот в связи с чеченской войной нес службу в бронежилете и с автоматом.
– Что стоишь здесь, сержант? – улыбнулся Кувалда. – Генералом стать хочешь?
– Проходите, – сказал тот, возвращая паспорт.
– Бросай эту службу, до добра она не доведет. Тоже чокнешься, как и ваши опера.
– Не задерживайтесь.
– Ухожу, ухожу.
Кувалда картинно козырнул и спустился к автостоянке. Сел в «Тойоту».
– Менты совсем сдурели, Чук, – сказал он своему помощнику Баранчуку.
– Чего?
– Пообещали меня грохнуть.
– Ха-ха, – засмеялся Баранчук.
– Чего смеешься? И тебя тоже. – Он выразительно провел ладонью по горлу.
– Видать, дела у них совсем швах.
– Может, нам их грохнуть?
– Можно. Трудов-то… Да ну их, Кувалда, они просто трепачи.
– Давай в офис, – приказал Кувалда шоферу. – Работать надо. Столько времени потерял с ними.
