Данилова первой шагнула на платформу, сбежала вниз по ярко освещённой лестнице, на ходу вызывая такси. Когда вышла со станции на улицу, сразу увидела зелёный огонёк. За рулём сидела женщина в косынке, печально глядя перед собой. Наташа прижала к машине браслет, дверь отворилась.
— Личную карту вставьте, — вместо приветствия потребовала женщина.
— Конечно. — Наташа даже растерялась. — А как же иначе?
— А так, что попадаются такие, которые дома её забывают. А потом выходят за ней и не возвращаются, — объяснила таксист. — Маршрут?
Наташа назло ей не стала ничего говорить, просто выдвинула пассажирский планшет, ткнула пальцем в Строгино, потом на увеличенном масштабе отыскала свой подъезд, Женщина восприняла это спокойно, тронула машину, поглядывая на свою карту.
— Расстояние короткое, время ночное, поедем на электричестве. Минут десять.
— Хорошо. — Наташа посмотрела на табличку. Коровина Инна Алексеевна, стаж пятнадцать лет, восемь с последней аварии. Хороший специалист, вот только глаза странные. Будто кофе накачалась или ещё чего-нибудь. Проверить?.. Нет, гражданский долг теперь Наташа будет в другом месте выполнять, в тоннелях старого метро.
— У вас дети есть? — вдруг спросила она.
— Сын. — Женщина-таксист ответила спокойно, без раздражения. — А потом у меня отсрочки пошли по медицинской части.
— Настоящие?
— Как ты сама-то думаешь? У тебя ведь детей нет. Я права?
— Да, — призналась Наташа. — Но у меня другая история.
— Расскажи, — предложила Коровина.
— Да, боюсь, поздно уже для историй. Ехать недалеко.
— Зачем же тогда меня спрашиваешь? Ты из полиции, я понимаю, но тогда уж карту предъявляй.
— Как же я предъявлю, если она в щели должна быть? — хихикнула Наташа, но получилось фальшиво. — Я не при исполнении. Просто стало интересно.
Почти всю дорогу они проехали молча. Только на мосту Коровина заговорила снова:
— Правда, что вы клонов ищете?
— Не поняла.
— Слух такой… Что клоны разбежались по городу и полиция их ловит. А они якобы в старых домах прячутся. Что ты смеёшься? — Коровина улыбнулась, неожиданно приятно. — Можешь не отвечать, конечно, смех — лучший ответ. Сплетня, значит. А у нас некоторые уже боятся в мёртвые районы ездить.
— Мёртвые районы? Это что?
— Ну, где пустые дома. Город сейчас экономит, пенсионеров переселяют куда-нибудь в центр, а дома отключают и от воды, и от электричества. Мы зовём — мёртвые районы. Сегодня Майкл у нас говорит: никогда не поеду, хоть увольняйте! А я ему: дурак, кто же тебя туда ездить попросит? Там ведь не живёт никто. А он: клоны! Вот дурак. А ещё китаец.
— Смешно, — кивнула Наташа. — А много мёртвых районов? Я бывала там с облавами на крыс, но редко.
— Посмотри на мою планшетку. Мы зелёным отмечаем, там всегда быстро проедешь, если что.
Данилова привстала, сквозь прозрачный пластик поглядела на карту водителя. На планшет была выведена почти половина города, сплошь в толстых зелёных черточках. Центр они не затрагивали, но на окраинах часто сливались в целые островки. Островки, уже не принадлежащие Москве…
— Как много!
— Экономит мэрия. Ну и правильно, я считаю. Только дома эти надо сносить, а не консервировать. Асфальт сковырнуть, деревьев понасадить… Правильно?
Машина остановилась. Наташа выдернула карту, отругала про себя загоревшиеся на экране цифры. Дорого обходится такси, ручной труд. Если продолжать пить кофе и пиво в общественных местах, заказывать курительницы, ездить в наёмном экипаже — недолго и разориться.
— До свидания.
Коровина не попрощалась ни словом, ни жестом, тронула машину с места сразу же, как закрылась дверь. У подъезда стоял старик консьерж; узнав Наташу, он тут же вытащил руку из-под пиджака. Что у него там? Неужели оружие?
— Добрый вечер, госпожа Данилова!
— Добрый вечер. Караулите?
— Зачем же? — Старик чуть не подпрыгнул, будто уличённый в чём-то. — Нам караулить ни к чему, за нас полиция тревожится!
В лифте Наташа послала вызов Сергею, сказала, что едет в Экспрессе. Однако, когда добралась до своего этажа, обнаружила его уже на площадке.
— Знаю я эти шутки! — довольно сообщил он и тут же озабоченно нахмурился: — Здесь опять накурено. Слушай, надо что-то делать, такое терпеть нельзя.
— Не нуди, — попросила Наташа. — Я устала, иди мешать коктейли.
Дмитрий проснулся с птицами, их щебет вошёл в его сон и — победил. Это было для беглеца в диковинку — обычно, ночуя на земле, он ждал рассвета с открытыми глазами. Разминая затёкшее тело, бывший лейтенант прошёлся по пустому двору, потом, позёвывая, определил по теням восток и направился туда, к скрытому за домами солнцу.
Сон его не удивил, Живец ещё вчера понял, что капитан Данилова привиделась ему неспроста. Табачок… Злой у тебя табачок, зелёный человек. Дмитрий не мог вспомнить его лица. Кажется, европеец: прямой нос, тонкие губы. А вот цвет волос… Да были ли у зелёного человека волосы?
— Всё это ничего хорошего не обещает, — пробурчал Живец, зябко ёжась. — Совсем ничего. И думаю я, что лучше бы досмотреть этот сон до конца, и поскорее.
