Свидетели Цусимы полностью

На сей раз Баранов решил прислушаться к подчиненным и подошел к тонущим. Однако было уже поздно: эсминцы «Буйный» и «Грозный» уже поднимали людей, хотя отстояли они от места катастрофы гораздо дальше, чем «Бедовый». «Бедовый» не спас ни одного.

На самом деле у «Бедового» было оправдание: он имел приказания не отходить от «Суворова».

Было 2.25, когда «Ослябя» покинул строй и остановил машины, а в 2.50 он затонул.

Эти 25 минут были временем тяжелых испытаний для «Суворова». Уже в 2.05 русская линия вынуждена была прогибаться вправо, чтобы не позволить Того пересечь ее Т-образного строя. Равным образом, нажимая на русских, одерживал вправо и Того, сохраняя свою позицию у левой скулы головных русских кораблей.

Итак, русские описывали свой — внутренний — круг на скорости 9 узлов, японцы же описывали свой внешний, гораздо больший, круг на 15 узлах, и эта разница в скорости удерживала почти постоянным их положение относительно друг друга.

Семенов, не прекращавший делать свои записи, встретил командира «Суворова» капитана Игнатиуса (который вскоре был убит, возглавляя пожарную партию): «Позади меня, на площадке трапа, появился командир. Вся голова его была в крови, и, шатаясь, он трясущимися руками хватался за поручень. Где-то совсем близко разорвался снаряд, и взрывом его сбило с ног. Он полетел по трапу вниз головой, к счастью, мы вовремя это увидели и поймали его. «Ничего. Пустяки. Голова закружилась!» — уверял он нас, вскакивая па ноги и пошатываясь. Но поскольку до перевязочной было еще целых три трапа, мы, невзирая на его протесты, уложили его на носилки.

«Кормовая башня взорвалась!» — донеслось откуда-то (позже мы узнали, что с других кораблей видели, как крыша этой орудийной башни взлетела выше мостика, а потом рухнула на кормовую палубу. Что там в точности случилось, никому не известно). Почти одновременно над нами раздался необычный треск и замораживающий кровь в жилах скрежет разрываемого металла; вслед за этим что-то огромное и тяжелое рухнуло вниз, хрустнули и были расплющены шлюпки в своих кильблоках.

Когда вниз свалились раскаченные обломки и нас окутало непроницаемым дымом, мы поняли, что случилось: сбита передняя дымовая труба».

Примерно в 2.30 осколки снаряда, проникшие в боевую рубку, убили или ранили тех, кто там находился. Руль заклинило в таком положении, что броненосец повернул на 180 градусов и пошел вдоль колонны своих кораблей, сопровождаемый какое-то время «Александром Третьим», так как там подумали, что это намеренная перемена курса. С этого момента ни «Суворов», ни Рожественский активного участия в событиях не принимали. Семенов описывает эвакуацию из боевой рубки: «Одновременно с повреждением рулевых приводов и выходом «Суворова» из строя в рубке были ранены в голову адмирал и Владимирский. Последний ушел на перевязку, и его заменил, вступив в командование броненосцем, третий лейтенант — Богданов. Адмирал приказал, управляясь машинами, следовать за эскадрой. Попадания в передний мостик все учащались.