— Проворнее работай, ребята! Лучше на берегу пить водку и обнимать баб, чем опускаться на морское дно и кормить акул.
Из операционного пункта поднялся на батарейную палубу инженер Васильев. Ему, очевидно, самому хотелось посмотреть, что здесь делается, и помочь людям своими указаниями. Но когда он, на костылях, попробовал приблизиться к правому борту, броненосец случайно накренился в эту же сторону. Одновременно с гулом хлынула к правому борту вода, залив Васильеву ноги выше колен. Он вернулся назад и в этот момент встретился со мною.
— А, и вы здесь?!
— Так точно, ваше благородие. Поблизости стучали кувалды, лязгало железо.
Это очищали элеватор, чтобы восстановить по нему подачу 75-мм патронов из погреба. Мы остановились перед люком в машинную мастерскую. Васильев, оглянувшись, покачал головой и сказал:
— Мы держимся чудом. Броненосец может в любой момент пойти ко дну.
— Это как же так? — спросил я, удивленно глядя на Васильева.
— Очень просто. Два часа тому назад я разговаривал с трюмным инженерам Румсом, и мы пришли к неутешительному выводу. Сообразите сами. Кочегары сжигали только тот уголь, что находился у них под руками внизу. От артиллеристов мы узнали, что из погребов израсходовано около 400 тонн снарядов и зарядов. По батарейной палубе гуляет более 200 тонн воды. Вы представляете себе, насколько переместился центр тяжести корабля? Броненосец может выдержать крен не более 8 градусов. Один лишний градус — и броненосец перевернется вверх килем.
От сообщения инженера на меня повеяло таким ужасом, как будто к моему затылку приставили дуло заряженного револьвера. Я случайно оглянулся назад. В этот момент далеко от нас, позади левого траверза, море взметнуло багровое пламя, и мы услышали отдаленный рокочущий грохот.
— Что это значит? — спросил я у Зефирова.
— Вероятно, какое-нибудь судно взорвали миной, — ответил он озябшим голосом.
В воображении возникла страшная картина тонущего судна с барахтающимися людьми, пожираемыми волнами. Чье это судно: японское или наше? Но эти далекие и невидимые жертвы заполняли лишь часть моего воображения. Главное же мое внимание было приковано к моему кораблю: не прозевали бы и у нас приближения противника. По краям мостика расположились сигнальщики, оглядывая ночной горизонт; около двух уцелевших пушек находились комендоры.
