Я вдруг заторопился в боевую рубку, к адмиралу. Взбежав на передний мостик, чуть не упав, поскользнувшись в луже крови (здесь только что был убит сигнальный кондуктор Кандауров), я вошел в боевую рубку.
Адмирал и командир, оба нагнувшись, смотрели в просвет между броней и крышей.
— Ваше превосходительство! — говорил командир. — Надо изменить расстояние! Очень уж они пристрелялись — так и жарят!
— Подождите. Ведь и мы тоже пристрелялись! — ответил адмирал.
По сторонам штурвала двое лежали ничком. Оба в тужурках офицерского образца.
— Рулевой кондуктор и Берсенев! — крикнул мне на ухо мичман Шишкин, которого я тронул за руку, указывая на лежащих. — Берсенева первым! В голову — наповал!
Дальномер работал. Владимирский резким голосом отдавал приказания, и гальванеры бойко вертели ручки указателей, передавая в башни и плутонги расстояния до неприятельских судов.
— Ничего, — подумал я, выходя из рубки; но тотчас же мне пришла мысль: ведь они не видят того, что творится на броненосце!
Выйдя из рубки, я стал жадно смотреть с переднего мостика, не сбылись ли мои недавние мечты, которых я не смел сам себе высказать. Нет! Неприятель уже закончил поворот; его 12 кораблей в правильном строю, на тесных интервалах шли параллельно нам, постепенно выдвигаясь вперед. Никакого замешательства не было заметно. Мне казалось, что в бинокль Цейса (расстояние было немного больше 20 кабельтовых) я различаю даже коечные ограждения на мостиках, группы людей. А у нас? Я оглянулся. Какое разрушение! Пылающие рубки на мостиках, горящие обломки на палубе, груды трупов... Сигнальные, дальномерные станции, посты, наблюдающие за падением снарядов, — все сметено, все уничтожено. Позади — «Александр» и «Бородино», тоже окутанные дымом пожара».
Русский артиллерийский огонь был гораздо менее эффективен. В то время как все 12 японских кораблей могли стрелять своими полными бортами, на русских, расположенных в конце боевой линии, орудийный огонь из-за большой дальности по необходимости, не мог быть действенным, а передние корабли какой-то период времени могли вести огонь по японцам только из носовых пушек В довершение всего японские канониры были более опытны и лучше натренированы, снаряды их имели большую взрывную силу, а сильный ветер с юго-запада гнал волну с брызгами русским как раз на стреляющий, задействованный в бою борт.
