Молодые женщины Земли, доставленные на Гору, обычно вскоре, уже заклейменными и в ошейниках, оказываются на рынках, чтобы быть проданными как восхитительные и красивые домашние животные, которыми они теперь являются. Что-то подобное произошло и с молодой женщиной, которую мы будем называть Дженис, поскольку именно это стало ее рабской кличкой на Горе. Есть в тюремных подземельях разбойничьего Трева закованный в цепи узник, считающий себя крестьянином. Характер и даже само существование этого заключенного, что само по себе достаточно странно, является тщательно охраняемой тайной. И чтобы этот секрет оставался таковым и далее, было решено, что будет лучше всего, если обслуживать его будет кот-то не гореанского происхождения.
John Norman
WITNESS OF GOR
Copyright © 2001 by John Norman
Переведено специально для группы «Джон Норман»
Я осмотрелась, и никого не заметив, пересекла полосу засыпанную мелким щебнем, около фута глубиной, и порядка десяти футов шириной, которая была насыпана вдоль внутренней стороны стены сада. Острые грани камней больно врезались в нежную кожу моих ног, маленьких и босых. Даже подошвы наших стоп должны быть мягкими, что поддерживается кремами и лосьонами, а также характером тех поверхностей, по которым нам разрешено ходить.
Стояла жара, время приближалось к полудню. Браслеты на моей левой лодыжке тихонько позвякивали. Я остановилась, и снова осмотрелась. Внутри меня все сжималось от страха. К счастью, вокруг было пусто, и меня никто не видел. Но как я была рада тому, что в данный момент на мне не было колокольчиков! Здесь зачастую на новых девушек или даже на свободных женщин подвешивают колокольчики. Впрочем, на нас их могут закрепить в любое время и, конечно, если они того пожелают, держать нас в таком виде. Однако обычно мы носили колокольчики во время обслуживания или танцев. Разумеется, частенько это требовалось от нас на мехах. Как не трудно догадаться, эти аксессуары служат для самых разных целей. Причем безопасность — только одна из них. Девушку, на которой закреплены колокольчики, легче найти или отследить ее передвижения. Особенно это полезно ночью. Другая причина, по которой на новых девушек, а иногда и на свободных женщин навешивают колокольчики, состоит в том, что так они быстрее начнут понимать то, чем им вскоре предстоит стать. Это ведь не трудно понять, когда на твоих конечностях звенят колокольчики. На какую еще девушку или женщину их могли бы подвесить? Само собой, со временем эта причина отпадает, поскольку у них уже не остается сомнений относительно того, кем они являются в сознание других, да и в своем собственном тоже.
Осторожно переступая по колючим камням, я приблизилась к стене и, коснувшись пальцами ее гладкой облицованной мрамором поверхности, запрокинула голову и посмотрела вверх. Стена возвышалась надо мной футов на сорок. Конечно, в саду хватало деревьев, но, ни одно из них не росло поблизости от стены. Так что, нечего было даже мечтать о том, чтобы использовать их, даже если бы они оказались достаточно высокими, чтобы добраться до вершины стены. Мне сказали, что толщина этой стены составляла приблизительно десять футов. Конечно, я не могла знать наверняка, учитывая тот путь, которым я сюда была доставлена, но, по-видимому, мрамором была облицована только внутренняя сторона стены. А еще мне сказали, что фундамент стены уходит под землю на несколько футов. Теперь, когда я стояла вплотную к ней, я смогла рассмотреть, несколько рядов лезвий загнутых вниз, идущих вдоль верхнего края стены, один вид которых заставил меня задрожать. Можно было предположить, что некая подобная конструкция, например, лезвия загнутые вверх, увенчивала край внешней стороны стены.
Чисто автоматически я покрутила и сместила чуть выше один из браслетов на моей левой руке. Он был теплым на ощупь. Таких колец на моей руке было несколько. Я снова опасливо осмотрелась. Очень не хотелось бы, чтобы меня здесь кто-нибудь увидел. Мы не должны были приближаться к стене. Полуденное солнце отражалось от полированной поверхности мрамора. От этого яркого света болели глаза, и приходилось щуриться. Нам строго-настрого запретили пересекать периметр, засыпанный каменным крошевом.
Моей единственной одеждой был короткий лоскут желтого шелка, закрепленный на левом плече. Еще два браслета украшали мое правое запястье. Конечно, против шелка я не возражала, скорее я была благодарна за него. Тем более что даже это скудное подобие одежды было разрешено мне всего несколько дней назад. К тому же, как я уже заметила, было жарковато. Я откинула волосы назад, заправив их за уши. Волосы у меня каштановые, к настоящему времени отросшие почти до талии. Впрочем, в этом не было ничего необычного. Многие другие женщины здесь, могли похвастать еще более длинными волосами. А глаза у меня карие.
Я снова окинула стену взглядом, отдав должное ее гладкости, неприступности и красоте отделки. Разводы мраморной облицовки складывались с замысловатые узоры, оценить которые во всей красе мешал яркий свет солнца, резавший глаза. Отчаянно щурясь, я подняла глаза вверх, опять уделив внимание терявшемуся в высоте верхнему краю стены. Какая она гладкая. Слишком гладкая! Нечего даже думать, что на ней за что-то можно зацепиться. А еще очень высокая! А еще острые ножи!
Сзади, со стороны сада, доносился негромкий плеск падающей в чаши фонтана воды. Фонтан, скрытый среди деревьев, отсюда виден не был. Вода из его нижней чаши перетекала в желоб, а по нему дальше в бассейн.
