Потом я посмотрел на тех двух женщин, что пришли вместе с Айнур. Это были Тима и Тана, её помощницы. Их имена очень часто встречаются в этом мире, правда, только у таких женщин, как мы. Вероятно, наберутся многие тысячи женщин с подобными именами. Несомненно, за то долгое время, что они провели в ошейниках, у них было много имен. Даже у меня, чьё пребывание в этом мире и в ошейнике было довольно коротким, уже несколько раз поменялось имя. Мы достаточно быстро учимся отзываться на любое имя, помещённое на нас. Фактически у нас нет права на наши собственные имена, что впрочем, и понятно, учитывая то, кем мы являемся, не больше, чем, скажем, у тарсков или слинов.
И Тима, и Тана были весьма крупными женщинами. Любая из них в одиночку была значительно сильнее меня. Тана, поймав мой взгляд, многообещающе улыбнулась, и я сразу испуганно опустила голову вниз. На её бедре справа, со шнура, свисала пара маленьких, крепких, прелестных браслетов, соединённых между собой тремя стальными звеньями.
— У вас есть что сказать в своё оправдание? — сердито спросила Айнур у незнакомца.
Её поведение, её отношение, её манера вести себя, её очевидное негодование и язвительность, её гнев наконец, сильно озадачили меня. Я вообще не понимала того, что происходило на моих глазах. И конечно, это ужасно пугало меня. Что всё это могло означать? Чем можно было объяснить происходящее? Выглядело почти так, как если бы она могла быть, так или иначе, лично обманута или предана.
— Ну и! — потребовала женщина.
— А Ты получила разрешение говорить? — спокойно поинтересовался незнакомец.
У Тимы, стоявшей по правую руку от Айнур, и у Таны, что возвышалась по левую, от испуга перехватило дыхание.
Стоило мужчине вперить взгляд в Тиму, как та повалилась на колени и моментально прижалась головой и ладонями к траве в позе почтении, в которой незадолго до этого стояла я сама. Как только его глаза перешли на Тану, она, не теряя времени, приняла то же самое положение. Два маленьких крепких браслета, висевших на её бедре, металлически брякнули, ударившись один о другой, когда она наклонялась. Теперь они свисали со шнура немного впереди её правого бедра. И пусть Тима и Тана были довольно крупными женщинами по сравнению со мной, но перед таким мужчиной, впрочем, как и перед каким-нибудь другим, поменьше его, они были малышками.
Наконец, глаза незнакомца упёрлись в Айнур. Его оценивающий взгляд неторопливо прошёлся сверху вниз по её телу, а потом вернулся к глазам женщины. Лишь самое короткое мгновение, в тщетном гневе, смогла она выдержать этот взгляд. Отчаянно задрожав всем телом, с криком страдания и полными слёз глазами женщина опустила голову. Я глазом не успела моргнуть, как она уже стояла перед ним, точно так же, как и её товарки, прижимая голову и ладони к земле, в традиционной позе почтения. Рубин, красовавшийся на золотистой ленточке, погас, скрывшись в траве. Около правой руки Айнур, валялось ненужное теперь своей хозяйке, страшное стрекало. Надо заметить, что наша старшая не потеряла слишком много времени на то, чтобы выказать повиновение. Мужчины, такие как он, не склонны проявлять терпение к таким как мы.
Теперь незнакомец посмотрел на меня, и я поспешно отвела взгляд, ещё крепче прижав к себе лоскут шёлка.
— Я могу говорить? — еле слышно спросила Айнур.
— Все три в позицию! — бросил мужчина.
Три женщины немедленно, почти синхронно, приняли обычную, для таких как мы, позу, замерев на коленях. Ягодицы опираются на пятки, спину прямо, колени широко расставлены, ладони прижаты к бёдрам.
— Можете поднять головы, — разрешил он им.
Теперь женщины могли смотреть на него. Они получили на это разрешение. Признаться мне доставило удовольствие, видеть их в таком виде и в таких позах. Точно так же могла бы стоять любая из нас, даже они, перед любым, таким как он. Но поскорее опустила голову вниз. Они стояли на коленях перед мужчиной в обычной позиции подчинения. Учитывая их положение в саду и ту немалую власть, что они имели здесь надо мной и остальными, я не думала, что для меня было бы мудро, дать им понять, что я их откровенно рассматриваю. Тем более что я сама могла быть немедленно поставлена в ту же самую позу.
— Я могу говорить? — снова спросила Айнур, в глазах которой стояли слёзы, то ли обиды, то ли гнева.
— Нет, — отрезал мужчина, и перевёл взгляд на меня.
Я не могла полностью понять того, что было в его взгляде. Он смотрел на меня не совсем так, как мужчина обычно смотрит на девушку, которую он использовал, так же равнодушно, как на некий инструмент, который уже послужил своей цели и теперь не нужен.
Я не была особенной, повторяла я про себя. Я ничем не отличалась от тысяч других. Я непроизвольно дёрнулась, словно поспешно пытаясь развернуть мой влажный шёлк, чтобы натянуть его на себя.
— Ты не получала разрешения одеться, — заметил незнакомец.
Я быстро положила тунику рядом с собой и выпрямилась на коленях.
— Туника, — скомандовал он, швыряя мне свою одежду.
