– Протест отклоняется! – отрезал судья в центре. – Продолжайте, мистер прокурор.
– Итак, это существо приземлилось на территории вашей фермы?
– Да, – ответил Сэмуэл Нолл, с гордостью глядя в объективы телекамер. – Оно свалилось как снег на голову и…
– Отвечайте только на вопросы. Посадка сопровождалась серьезными разрушениями?
– Да.
– Что пострадало?
– Два сарая и большая часть урожая. Убытков на три тысячи долларов.
– Существо проявило при этом какие-либо признаки раскаяния?
– Никаких, – Нолл сердито оглядел зал. – Вело себя как ни в чем не бывало.
Прокурор сел, насмешливо улыбнувшись своему толстому противнику.
– Передаю свидетеля защите, – сказал он.
Адвокат встал, благожелательно посмотрел на Нолла и спросил:
– Скажите, ваши сараи – это восьмиугольные башни с жалюзи в стенах и барометрически управляемыми крышами?
Нолл вскинул брови и тихо ахнул:
– Чего?
– Ну, хорошо. Оставим это, ответьте мне на такой вопрос: ваш урожай, по-видимому, состоял из фузлинов и двухцветных меркинсов?
– Это был ячмень, зрелый ячмень, – в отчаянии произнес Нолл.
– Бог мой! Ячмень – надо же! А вам знакомы фузлины и меркинсы? Вы бы их узнали, если бы увидели?
– Пожалуй что нет, – неохотно признался Нолл.
– Разрешите заметить, что вам просто недостает умственных способностей, – резко заключил адвокат. – И я бесконечно сожалею об этом, поверьте мне. Вы видите по моему лицу, как это меня огорчает?
– Не вижу, – ответил Нолл, чувствуя, как его трон перед телекамерами превращается в ложе, утыканное гвоздями.
– Другими словами, вы не увидели бы и раскаяния, будь оно написано на моем лице?
– Протестую! – загремел прокурор, заливаясь краской. – Нельзя сознательно заставлять свидетеля…
Он остановился, заметив, что его соперник опустился на стул. Поспешно взяв себя в руки, прокурор проворчал:
– Следующего свидетеля!
Свидетель номер два был крепкий, весь в синем мужчина. Держался он уверенно, как человек, давно знакомый с судами и скучными судебными процедурами.
– Имя?
– Джозеф Хиггинсон.
– Вы офицер полиции города Денвила?
– Так точно.
– Это вас вызвал на свою ферму первый свидетель?
– Меня.
Прокурор улыбался, задавая следующий вопрос, в полной уверенности, что теперь-то он целиком овладел событиями.
– Увидев случившееся, вы постарались разобраться в причинах, не так ли?
– Да, конечно.
Мистер Хиггинсон обернулся и бросил сердитый взгляд в умоляющие золотистые глаза обвиняемого.
– И что тогда случилось?
– Оно парализовало меня одним взглядом.
Вмешался судья слева:
– Вы, кажется, выздоровели. Насколько глубок был паралич и сколько времени он продолжался?
– Парализовало меня всего, ваша честь, но часа через два это прошло.
– И за это время, – спросил прокурор, – иноземный преступник успел удрать?
– Да, – мрачно ответил свидетель.
– Резюмируем: существо игнорировало офицера полиции, находившегося при исполнении служебных обязанностей, напало на него и избежало ареста, так?
– Да, – охотно согласился Хиггинсон.
– Передаю свидетеля защите.
Прокурор сел, чрезвычайно довольный собой. Поднялся адвокат, засунул пальцы за край жилета и с обезоруживающим дружелюбием обратился к Хиггинсону:
– Вы всегда сумеете распознать при встрече своего коллегу полицейского?
– Конечно.
– Очень хорошо. Среди публики в зале сидит полицейский. Будьте добры, покажите его господам судьям.
Хиггинсон внимательно осмотрел немногих присутствующих, которые здесь, в зале суда, представляли куда более обширную аудиторию телезрителей. Телекамеры следовали за его взглядом по рядам зрителей. Судьи, корреспонденты, репортеры, государственные чиновники – все смотрели туда же.
– Он, наверное, в гражданском, – заявил Хиггинсон, сдаваясь.
Судья в центре поспешил вмешаться:
– Вряд ли суд признает доказательством вашей правоты неспособность свидетеля узнать полицейского, одетого в штатское.
– Конечно, ваша честь, – согласился адвокат. На его круглом лице отражалось крушение надежд, что порадовало сердце его наблюдательного противника. Тогда, удовлетворенный тем, что прокурор вознесся на должную высоту, он вдруг просиял и шмякнул его на самое дно:
– Но вышеупомянутый полицейский одет по всей форме.
Прокурор изменился в лице, будто надел новую маску. Хиггинсон чуть не вывихнул шею, делая новую попытку разглядеть полицейского среди зрителей.
– Зеленовато-коричневая форма с красными лампасами, – подсказал адвокат. – Это маршал, начальник корпуса военной полиции.
– Вы мне этого не говорили, – обиженно заметил Хиггинсон.
– А вы тогда, на ферме, сказали обвиняемому, что вы офицер полиции?
Свидетель покраснел, открыл рот, закрыл его, умоляюще посмотрел на прокурора.
– Отвечайте на вопрос, – потребовал судья.
– Нет, я ему этого не говорил.
– Почему?
Вытирая платком лоб, Хиггинсон вдруг сказал охрипшим голосом:
– Не считал нужным: по-моему, это было и так видно. А как по-вашему?
– Задавать вопросы буду я, вы же будете отвечать на них. Что, по вашему мнению, маршал военной полиции «и так виден»?
– Протестую! – замахал руками прокурор. – Мнение – это еще не доказательство.
