Ранним утром в собственной квартире в центре Парижа найдена убитой всемирно известная манекенщица Наталия Велит. Подозрения полиции падают на ее приятеля, галериста Алекса, с которым красавица недавно рассталась. Однако вскоре становится ясно — речь идет не о «преступлении на почве страсти». В деле замешаны очень влиятельные люди, причем не только во Франции, но и за ее пределами. Следы ведут в Рим, в темные лабиринты Ватикана, к событиям недавней итальянской истории, когда мрачные «свинцовые годы» стали временем ужаса, охватившего страну перед лицом террора, развязанного политическими радикалами.
Потом умер Джерри Нолан. Я долго плакал. Еще один человек ушел из моей жизни в воспоминания. Вот ведь мерзость.
Что за история...
Была когда-то республика, государство, в котором не случалось ничего особенного, но обладавшее тем не менее странной и сложной структурой. Этой республикой руководили одновременно популисты и капиталисты, духовенство и мафия, бюрократы и натовцы. Время от времени разные общественные силы восставали против этой спокойной и основанной на консенсусе республики. Каждый раз они терпели поражение и подвергались жестокому остракизму.
«Beastie Boys» —
Дэвид Боуи —
«The Chemical Brothers» —
«The Clash» —
«The Dandy Warhols» —
Джонни Кэш —
«Outcast» —
«Fat Boy Slim» —
Игги Поп —
«Масео & All the King's Men» —
Робби Уильямс —
Кид Локо —
Джин Найт —
Диджей Медхи —
«Blur» —
Лола держала пистолет в левой руке. Вообще-то она была правшой, но для выполнения всех сложных или технических задач пользовалась другой рукой. Порой эта разница почти не ощущалась. Например, когда мы жили вместе, правой рукой она ласкала мне лицо, а другой, левой, хлестала по щекам.
Лола была девушкой странной и страстной. Именно за это я и полюбил ее, когда был моложе. По этой же причине я ее и бросил.
Каждый день Лола удивляла меня. Мы даже придумали своеобразную игру: я ставил перед ней невыполнимую задачу, например, собрать мебель из «Икеи» без инструкции и меньше чем за час, и ей нужно было с этим справиться. Она ни разу не потерпела неудачи. Лола умела устраиваться. Она обладала тем практическим умом, которого я был начисто лишен.
Недрогнувшей рукой Лола навела свое оружие на живого человека. Учитывая, что раньше она ни разу в жизни не притрагивалась к пистолетам, ее хладнокровие поражало.
Она воспользовалась случаем, чтобы надеть камуфляжную форму и обтягивающую майку, без лифчика. Под зеленоватой тканью, казалось, трепетала тень ее маленьких грудок. Чуть ниже, там, где ее пальцы смыкались на темной рукоятке «магнума-357», блестел розовый лак ногтей.
Жестокость и женственность. Очень возбуждающий контраст. Лола никогда и ничего не делала случайно.
Непосредственно перед тем, как нажать на спуск, она бросила на меня последний взгляд. Вовсе не тот томный взгляд, от которого у мужиков вскипает кровь. Она знала, что я стою большего. Это был взгляд сообщника, настолько мимолетный, что никто, кроме меня, его и не заметил.
Я прекрасно понимал ее намерения. Она хотела мне досадить, и это ей отлично удалось.
Семьдесят человек гостей ждали моей реакции. Казалось, моя пассивность их разочаровывает. Столпившись в комнате, рассчитанной на вдвое меньшее количество людей, они смотрели на меня с любопытством, а многие — и с презрением, как будто мое бессилие превращало меня в чудовище.
Бессилие... Это слово словно было создано специально для меня. Я всегда довольствовался тем, что наблюдал за событиями издали, никогда по-настоящему не пытался противостоять их естественному ходу. Без сомнения, эта позиция спасла меня от полного крушения, когда я был подростком. Однако, в конечном итоге, она помешала мне стать ответственным человеком.
В свою защиту могу сказать, что и никому другому не пришло в голову вмешаться. Все зрители затаили дыхание. Они топтались у стартовых колодок, готовые устремиться вперед, чтобы подобрать кусок мозга или осколок челюсти.
Вечером, вернувшись в свои красивые уютные квартиры, они вставят его в хорошенькую позолоченную рамку и повесят над камином, между университетским дипломом и жуткими каракулями, нарисованными младшеньким ко Дню матери. А потом позовут всю родню полюбоваться новым украшением гостиной.
Они внушали мне отвращение, но сам я был не лучше их. Я пригласил их, потому что нуждался в их деньгах. В каком-то смысле они платили за то, чтобы увидеть, как Лола выстрелит. Я не мог отказать им в этом удовольствии. Отступать было некуда.
