Роалд ДАЛЬ
Свиньи
Перевод Ганны Палагуты
Давно это было. В городе Нью-Йорке появился на свет чудный малыш, и счастливые родители назвали его Лексингтоном.
Не успела молодая мама войти в свой дом с младенцем на руках, как в ее голове родилась идея.
- Милый, - сказала она мужу, - сегодня вечером мы должны пойти в самый шикарный ресторан и отпраздновать рождение нашего сына и наследника.
Муж заключил ее в нежные объятия и сказал, что женщина, подарившая ему такое чудо, как Лексингтон, может требовать все, что ей заблагорассудится. Но при этом он поинтересовался, достаточно ли она окрепла для ночных похождений.
- Нет, - сказала она, - Ну и что.
Итак, в тот же вечер, облачившись в выходные наряды и оставив крошку Лексингтона на попечение опытной няньки, которая стоила им двадцать долларов в день и к тому же была шотландкой, они отправились в самый лучший и самый дорогой ресторан. Здесь они усидели бутылку шампанского в придачу к двум гигантским омарам, потом завернули в ночной клуб, где угостились еще одной бутылкой, после чего, взявшись за руки и потеряв счет времени, вспоминали, обсуждали и восхищались каждой черточкой своего несравненного чада.
К своему манхеттенскому особняку они добрались около двух часов ночи. Муж расплатился с таксистом и принялся шарить в карманах, ища ключ от входной двери. Через несколько минут он заявил, что, по всей видимости, оставил ключ в другом костюме, и посему предложил позвонить и разбудить няньку, чтобы та их впустила. За двадцать долларов в день, сказал он, не грех и среди ночи побегать.
Он позвонил. Прошло время, но ответа не последовало. Он позвонил снова, длительно и громко. И снова без толку. Тогда они вышли на улицу и принялись кричать в нянькино окно на втором этаже, вызывая ее по имени МакПоттл. Но тщетно. В доме было темно и глухо. Жена начала нервничать. Мой маленький, думала она, заперт в доме один с этой МакПоттл.
А кто такая эта МакПоттл? Они знали ее всего два дня: у нее были тонкие губы, маленькие недовольные глаза, накрахмаленная манишка и - как становилось ясно - богатырский сон. А если звонок не может ее разбудить, разве услышит она, как плачет ребенок?
Боже, в эту самую минуту бедняжка, может быть, давится своим язычком или задыхается под подушкой!
- У него нет подушки, - сказал муж. - Не паникуй. Я этого так не оставлю.
После всех возлияний он чувствовал себя в ударе.
Нагнувшись, он расшнуровал лакированную туфлю и снял с ноги. Затем, взяв за носок, мощным движением послал ее прямо в окно столовой, находившейся на первом этаже.
- Вот так-то! - победно ухмыльнувшись, сказал он.
- А ущерб вычтем из жалованья МакПоттл.
Он подошел, осторожно просунул руку в дыру, освободил затвор и поднял окно.
- Сначала я подсажу тебя, мамочка, - сказал он, и, обняв жену за талию, приподнял над землей. Таким образом, ее полные яркие губы оказались на одном уровне с его собственными, и к тому же слишком близко, чтобы избежать поцелуя. По опыту он знал, что женщинам очень нравится целоваться в таком положении, тесно прижавшись и болтая ногами, поэтому он продлил это удовольствие, доведя жену до сладострастных спазмов в горле. Наконец он повернул ее к себе спиной и начал бережно проталкивать через окно в столовую. В этот момент по улице, с приглушенным мотором, проезжал полицейский патруль. Он остановился в тридцати ярдах. Три полицейских-ирландца выскочили из машины и ринулись в сторону супругов, угрожающе размахивая револьверами.
- Руки вверх! - кричали полисмены. - Руки вверх!
Но озадаченный супруг не мог подчиниться этому требованию, не выпустив из рук жену, которая в таком случае либо свалилась бы на землю, либо осталась торчать в окне, что для женщины крайне неловко, поэтому он продолжал осторожно проталкивать ее внутрь.
Полицейские, каждый из которых недавно получил медаль за ликвидацию грабителей на месте преступления, немедленно открыли огонь. И хотя стреляли они на бегу, а жена представляла своей видимой частью совсем небольшую мишень, они преуспели в меткости попаданий - достаточных в обоих случаях, чтобы стать роковыми.
И вот так, будучи двенадцати дней от роду, малыш Лексингтон стал сиротой.
Новость об этом убийстве, за которое трое полицейских уже успели получить благодарность, была охотно сообщена газетными репортерами всем родственникам погибшей пары. На следующее утро ближайшие родственники вместе с двумя служащими похоронного бюро, тремя юристами и священником забрались в такси и направились к месту происшествия. Собравшись в гостиной, они расселись по диванам и креслам, дымя сигаретами и потягивая шерри, и принялись обсуждать, что же делать теперь с сироткой Лексингтоном.
