До черного лимузина было довольно далеко. Светать еще не начинало. Около его передней двери стояли и курили двое высоких мужчин. Один стоял лицом к ней. Он был в длинном черном пальто, с непокрытой, совершенно седой головой. Марина поняла, что это и есть ее родной отец — Владимир Раевский. Второй же был в короткой черной дубленке и замшевой черной кепочке. Он стоял лицом к Раевскому и спиной к ней. Но Марина уже поняла, кто это. Чуть ли не на ходу она выпрыгнула из машины и бросилась к этим мужчинам.
— Сережка! Сережка! — кричала она, размахивая руками.
Мужчина в дубленке резко обернулся. Он хотел было сделать шаг по направлению к бегущей к нему женщине, но ноги отказывались слушаться его. Раевский даже слегка подтолкнул его в спину, но тот продолжал стоять без движения.
Он видел не бегущую к нему Марину, он видел черную ночь в Царском Селе, безжизненное тело на асфальте и себя, наклонившегося к ней, зовущего в жутком отчаянии кого-нибудь на помощь. Ему не верилось, что происходящее сейчас, мягким снежным январским утром, это правда, а не сон. Казалось, что чудо сейчас исчезнет, и он, как это часто бывало, проснется в тоске и одиночестве.
Она добежала до него и вдруг резко остановилась.
Они стояли друг против друга и молчали. Они не смогли бы ответить, сколько времени они так простояли.
— Это ты? — наконец, тихо произнес он. Марина молча кивнула.
— Ты не растворишься? Не улетишь от меня?
— Нет, — прошептала она, глотая слезы. — Мы никогда с тобой больше не расстанемся… Никогда.
Он протянул руку и, словно желая удостовериться, что перед ним не видение, дотронулся до ее плеча, затем до щеки. И только тут он осознал, что это она, живая и здоровая, стоит рядом с ним. Он взял ее за теплую мягкую ладошку и потянул к себе.
— Ты кое-что забыла там, в горном селении, — произнес он и вытащил из кармана маленькую оранжевую собачку с глазками-бусинками. Марина поглядела на нее и удивилась, что глазки были совсем черные, а не поблекшие от времени…
— У нее такие черные глазки, — протянула она.
— Они снова блестят, — улыбнулся он. — Радуются от того, что видят тебя. Шучу, — вдруг весело засмеялся он. — Я их недавно черным фломастером обновил. Хотел тебе сделать подарок на Новый год. А ты так и не появилась.
И только после этих слов они бросились в объятия друг друга. Поодаль стояли Владимир и Катя.
— Ты не верила, — произнес Владимир, обнимая жену.
— Нет, это ты не верил, — возразила Катя, улыбаясь сквозь слезы.
— Марина, — сказал Сергей, вспоминая про Владимира Алексеевича. — Ты же не познакомилась со своим отцом…
Марина резко обернулась и внимательно поглядела на Раевского, седого, бледного, в длинном черном пальто.
— Да мы уже знакомы, — улыбнулся Раевский, целуя дочь. — Только очень давно не виделись. С тех пор, когда я под предлогом подготовки к диплому переписывал на магнитофон пластинку Битлов и отказался с тобой погулять.
— Да, как она долго гуляла, почти двадцать семь лет, — совсем тихо, виноватым тоном произнесла Катя и крепко прижалась к мужу. — Вот она, Володенька, наконец-то я привезла тебе ее.
— Она прекрасно выглядит. Только очень выросла за это время. Дочка, ты почти с меня ростом и гораздо выше своей мамы, — удивился он. — А как ты похожа на нее.
— По-моему, больше на тебя, — возразила Катя.
— А где же вы нашли Сережу? — никак не могла взять в толк Марина.
— Неужели ты могла подумать, что мы не найдем друг друга? Ведь если бы мы не нашли друг друга, то не нашли бы и тебя. А подробности позже. Полагаю, нам есть что рассказать друг другу.
— Рассказывать о своих приключениях мы сможем всю оставшуюся жизнь, сказал Сергей.
— А жизнь у нас теперь будет очень долгой, — добавила Катя. — Однако, что мы стоим? Поехали домой.
— Да, действительно, — сказал Владимир. — Пока мы вас ждали, я уже позвонил домой. Там готовится настоящий пир.
— Надеюсь, свадебный? — спросила Марина, прижимаясь к плечу Сергея. — Я хочу, чтобы мы немедленно расписались с Сережей.
— Ты торопишь события, дочка, — засмеялся Владимир. — Будет и свадебный, ты не волнуйся. Вопрос возникает другой, как мы тебя должны называть. Для него ты Марина, для нас Варя. Как быть? Разреши наши сомнения.
— Я была Варей, была Еленой, — засмеялась она. — Но откликалась всегда только на одно имя. Каким меня называл он. — Она прижалась к Сергею и ласково поглядела ему в глаза. — Извините меня, папа и мама…
— Разве в этом дело? — сказала Катя, однако в ее голосе Владимир услышал нотки обиды и ревности и едва заметно укоризненно покачал головой. Разве дело в том, как ее называть? Ведь произошло настоящее чудо, в которое они порой уже отчаивались верить. Она стояла рядом с ними, она улыбалась им…
— Мы как-нибудь уладим этот вопрос, — сказал Сергей. — Честное слово, мы что-нибудь обязательно придумаем.
Они не садились в машины, продолжали стоять, словно желая продлить этот волшебный момент встречи.
— Я должен кое-что сказать тебе, — произнес Сергей, держа Марину за руку. — Ты помнишь, что произошло в Стамбуле?..
— Очень смутно. Мне было так страшно, я находилась как будто в бреду.
