Уже через пятнадцать минут Генрих Цандер и еще двое людей Раевского мчались на "Мерседесе" по окружной дороге в сторону Ярославского шоссе. Еще через двадцать минут они тормозили у пятиэтажной хрущобы, в которой и проживал упомянутый Бурлаком Вячеслав Чалдон. Вскоре туда же подъехал и Дмитрий Марчук.
— Ну что будем делать, Дмитрий Андреевич? — спросил Генрих. — Предлагаю, если он дома, вытащить его и быстро все выяснить. Времени у нас в обрез, сами понимаете.
— А если нет? — недоверчиво покачал головой Марчук. — Можем только насторожить его своим появлением.
— Времени нет, — сказал Генрих. — Чувствую сердцем, должно нам на этот раз повезти. Я пытался дозвониться до Владимира Алексеевича, но у него все время занято.
— Да не можем мы спрашивать у него совета по каждому поводу. Ладно, давай рискнем.
Как раз в этот момент из среднего подъезда вышел здоровенный детина в кожаной куртке с обритой наголо головой. По всем описаниям этот человек был похож на Вячеслава Чалдона. Он вальяжной походкой направился к новенькой "девятке" стального цвета, стоящей метрах в десяти от подъезда.
— Он, — прошептал Генрих. — Говорил же, повезет нам на этот раз. Ладно, Дмитрий Андреевич, беру инициативу на себя. Вы не возражаете?
— Давай! — махнул рукой Марчук. — Была не была!
Генрих Цандер вышел из машины и медленной Уверенной поступью подошел к бритому парню. А тот уже открывал дверцу новенькой "девятки".
— Твоя? — спросил Генрих.
— Моя, — с гордостью улыбнулся бритый. — Что, нравится?
— Нравится.
— Твоя-то покруче будет, — подмигнул парень в сторону черного "Мерседеса".
— Так она не моя, я простой водитель, — усмехнулся Генрих. — А у меня вообще нет личного автотранспорта.
— Не горюй, будет, — засмеялся парень. — Ты еще молодой…
— Подойди на минутку к моей машине, — попросил Генрих. — Помощь твоя нужна.
Парень подозрительно покосился на черный "Мерседес" и стоящую рядом "восьмерку" Марчука, но тем не менее не побоялся пойти с Генрихом.
— Ты Чалдон? — спросил Генрих, когда они уже стояли около "Мерседеса" с тонированными стеклами.
— Ну? — заподозрил неладное парень.
— Чалдон или нет?
— Ну, Чалдон, что с того?
— Садись в машину, — почти шепотом произнес Генрих.
— Ах вот оно что, — прошипел Чалдон, но тут же согнулся от короткого удара Генриха в солнечное сплетение. А через несколько секунд он уже сидел на заднем сиденье "Мерседеса" между Марчуком и одним из телохранителей Раевского. Второй сел за руль машины Марчука, и оба автомобиля синхронно рванули с места и на огромной скорости понеслись в сторону Москвы.
— Что вам от меня надо? — прохрипел Чалдон, окидывая взглядом сидящих в машине.
— Только правды, — ответил Марчук.
— Да какой правды? Что-то я ничего не пойму, братаны, — бубнил Чалдон, лихорадочно соображая, что может быть нужно от него этим людям.
— Скоро скажем, — обнадежил его Марчук. — Только учти, Чалдон, чем быстрее мы узнаем правду, тем больше у тебя шансов на благополучный исход.
— Какой исход? Чего вы мне гоните? Я освободился подчистую, живу себе тихо, скромно, никого не трогаю.
— Это мы еще разберемся, трогаешь ты кого-нибудь или нет. И учти еще такой момент — это в милиции ты будешь требовать презумпции невиновности. Нам же ты будешь доказывать свою невиновность, а не наоборот. И будь уверен, мы с тобой церемониться не станем. А пока помолчи, если тебе нечего сказать. Скоро приедем на место, там мы с тобой и побеседуем по душам.
Вскоре они свернули на какую-то проселочную дорогу. Сидящие по обеим сторонам от Чалдона люди завязали ему глаза, а примерно километров через десять-пятнадцать машина остановилась. Чалдона вытащили из машины и куда-то повели.
— Осторожней, не споткнись, крутые ступеньки, — предупредил его мужской голос.
Они пошли по ступенькам вниз. Пахнуло холодом и сыростью.
Затем Чалдону развязали глаза. Он увидел, что находится в каком-то сыром и грязном подвале. Однако сам факт, что ему завязали глаза, обнадежил его. "Хотели бы убить, глаз бы завязывать не стали", — подумал он.
Его посадили на какую-то колченогую табуретку. Марчук встал напротив, Генрих рядом, остальные держались несколько сзади.
— Итак, Чалдон, — произнес Марчук, с каким-то удовольствием выговаривая его фамилию. — Сам понимаешь, раз тебе завязали глаза, у тебя имеется шанс уйти отсюда живым. Используй его с толком.
— Да что вам от меня надо? — заныл Чалдон.
— Тянуть резину не стану. Ответишь правду — будешь жить. Не ответишь — . останешься тут навсегда. Сколько тебе лет?
— Двадцать восемь.
— За что мотал срок?
— Сто третья. Умышленное убийство.
— Значит, ты убийца?
— Да не убивал я того чувака, по подставе сел. Ни за что сидел, братаны. Восемь лет ни за что отбарабанил…
— Это твои проблемы, у нас полно своих. Но одну ты нам поможешь разрешить в обмен на жизнь. Первый вопрос — где ты был в ночь с четырнадцатого на пятнадцатое октября этого года?
— Откуда я помню? Дома был, а может быть, у бабы своей. Не помню…
