— Братан, ты что? — произнес один из них, самый могучий, елейным тонким голоском, так не подходящим к его сложению. — Если бы ты что-нибудь нам сделал, разве мы бы с тобой разговаривали? Мы потому с тобой и разговариваем, что не знаем, кто ты такой и что в этом городе делаешь. Расскажи нам по-дружески, и мы отпустим тебя с миром. А то что-то ребятам ни ты, ни твой дружок не понравились. Никто вас тут не знает. Что вы здесь делаете, тоже никто не знает. А неизвестность страшнее всего. Почему-то ребятам показалось, что от вас можно ждать какой-то неприятности. А мы это дело не любим. Давай, рассказывай. Кто ты? Откуда родом? Зачем сюда приехал?
— Юрец я, — пробасил пленник. — Освободился год назад, сидел по сто сорок пятой. Дома нет, семьи нет, вот и скитаюсь по белу свету. А что делать? попытался он придать своему могучему басу жалобные нотки.
— Это можно, можно, — закивал кавказец. — Это дело доброе. Только тут важно что — никому не мешать, никому не вредить, в чужие дома не входить. Ты понимаешь меня, брат?
— А разве я вхожу? — попытался пожать квадратными плечами Юрец.
— Да нет, — весело рассмеялся кавказец. — Есть только подозрение, что входишь. А нам и этого достаточно. Береженого бог бережет. А то потом поздно будет.
— Да что я вам сделал? — продолжал ныть Юрец, думая про себя: "Выбраться бы отсюда только, я бы вам, уродам, показал. Возомнили о себе, у себя бы хозяйничали, нечего вам на нашей земле делать…"
— А друг твой кто? — спросил бородатый. — Что-то вроде бы мне его лицо знакомо.
— Да какой он мне друг? — сделал непонимающие глаза Юрец. — Познакомились недавно в поезде, решили в кабаке посидеть, баб снять. Вечер, короче, провести классно. А вы меня заграбастали и сюда притащили. Не по-нашенски это как-то…
— Как это не по-нашенски? — насторожился бородатый.
— Ну, не по-советски…
— Ах вот оно что, — расхохотался кавказец. — Советского Союза уже седьмой год нет, теперь каждый за себя. Как зовут твоего друга? Когда вы приехали сюда, в Задонск? — продолжал он свои расспросы.
— Зовут его Санька, а приехали мы сюда вчера вечером.
— Ночевали где?
— На вокзале, где же еще ночевать? Не в Гранд-Отеле же…
— А деньги на кабак откуда? В твоем кармане мои ребята нашли пятьсот баксов. Где взял?
— Вам скажу, как своим ребятам. Пошуровали мы с Санькой сегодня утром на вокзале.
— Щипач? — недоверчиво глядя на здоровенного Юрца, спросил кавказец. Непохож что-то…
— Куда мне? Гоп-стоп сделали одному богатенькому. Он штуку и выложил. Припугнули…
— Рыбкина знаешь? — вдруг напрямик спросил кавказец.
Что-то дрогнуло в круглом, как блин, лице Юрца, и кавказец мигом заметил это. Прикусил нижнюю губу и перебросился хитрым понимающим взглядом со своими товарищами.
В эту минуту в кармане у одного из них зазвоцил мобильный телефон.
— Алло! — произнес он, а затем заговорил на непонятном Юрцу языке. — Бачо! — окликнул он того, который беседовал с пленником. И снова быстро залопотал что-то непонятное своим горловым хриплым голосом.
Бачо взял мобильный телефон. Говорил он на сей раз с большим уважением, елейно и вкрадчиво, видимо, с ним разговаривал его босс. Попрощавшись, он пристально поглядел на Юрца.
— С кем, говоришь, были у Рыбкина позавчера? — своими маслеными глазами глядя в лоб Юрцу, спросил он. — Санек этот, понятно. А еще кто был с вами? Вас же четверо там было.
— Какой Рыбкин? — вылупил глаза Юрец. — Не знаю я никакого Рыбкина. А позавчера я в поезде ехал, из Ростова.
Бачо сделал неприметный жест своему товарищу, и тот без замаха нанес мощный удар в зубы Юрцу. Тот загремел на бетонный пол вместе со стулом, к которому был привязан.
— Врать нехорошо, ох нехорошо, братишечка, — улыбался Бачо. — Мы и так знаем, с кем ты там был. Кто такой Валерий Иванович, а? А кто такой Крутой, а? Ну… Докладывай, паренек. А то мы сейчас тебя тут на куски порежем.
Юрец побледнел. Он понял, что им все известно. Понял, что они сделали непростительную вещь — вторглись на чужую территорию. И на чью территорию. Что делать? Что делать?
От раздумий его отвлек еще более мощный удар пудовым ботинком в область печени. "Ой, Крутой, впутал ты меня в историю. Да, эти абреки меня живым отсюда не выпустят. Точно, на куски порвут".
— Говорить будешь? — спросил Бачо, вытаскивая из кармана пачку "Парламента".
— Буду, буду, что они мне, — бормотал Юрец, выплевывая на бетонный пол кровь и выбитые зубы.
— Поднимите его, — скомандовал Бачо. Юрца подняли вместе со стулом и водрузили на прежнее место.
— Ну, — улыбался Бачо, дымя в лицо пленнику — Слушаю вас, молодой человек.
"Что делать? — ломал голову Юрец. — А ведь если заложу их, меня Крутой порвет. Ой, связался я с ним себе на горе. Ехал бы после зоны домой, в Липецкую область. Так-то мне эти проклятые баксы обходятся. Что делать?"
— Боишься их? — понял его раздумья Бачо. — Не бойся, братишечка… Они далеко. Ты нас бойся, мы близко. И долго тянуть не станем. Скоро начнем с тобой беседовать по-настоящему. Никто не выдерживал, скажу честно. Ну!!! — визгливым голосом заорал он, округляя свои черные глаза.
— Мы… — забормотал Юрец. — Мы…
