— О людях, которые жили в заброшенном доме на окраине поселка.
— Бандиты они, что ли?
— Бандиты, бандиты, да еще какие.
— Ну, дела… Чуял я, что мы рядом с бандитами жили. То-то душа не на месте была…
— Послушайте, я вижу по вашим глазам, что вы что-то знаете, — сказал Владимир. — Расскажите, я очень вас прошу.
Старик замялся.
— Да что вы в дверях-то стоите? Проходите в дом, раз уж пришли в такую неурочную пору.
Старуха бросила на мужа неодобрительный взгляд, однако пропустила незваных гостей в свое убогое жилище.
Владимир, Сергей, Марчук и Дронов прошли в комнату. Старик Степанов предложил им две табуретки, сам уселся на нечто среднее между кушеткой и креслом. Владимир взял табуретку и сел напротив него. Остальные продолжали стоять, старуха также стояла у стены с крайне недовольным лицом. Было очевидно, как ей не хочется, чтобы старик о чем-то рассказывал.
— Буду говорить открытым текстом, — произнес Владимир. — Скажите вот что у вас есть дети?
— Погиб наш сынок на афганской войне. А дочка- умерла три года назад. От рака умерла, — вздохнул старик. — Внуки с зятем в Севастополе живут, он женился заново.
— А теперь послушайте меня. У меня много лет назад украли единственную дочь. Мы с женой все время ищем ее. И нам стало точно известно, что бандиты прячут ее в этом самом доме. Неужели вам не хочется нам помочь?
— А, — махнул корявой рукой старик. — Была не была!
— Была не была?! — окрысилась на него старуха. — Ишь ты, какой добрый! А если эти бандюки порежут нас за твою доброту, тогда что? К кому за помощью станешь обращаться, к этим "новым русским"? В Москву позвонишь? Да нас с тобой тут на куски порвут, и никто даже не вспомнит, похоронить некому будет, так и сгнием тут, в этой халупе.
— Молчи! — закричал на нее- старик, вскакивая. — Один черт, нам мало осталось, так добрым людям по крайней мере поможем. Молчи! Я тут хозяин, решил сказать, значит, все! Мое слово — закон!
— Если вы поможете мне найти дочь, я куплю вам квартиру в Севастополе, а майор Дронов оставит вам свой номер телефона, и никто вас пальцем не тронет, сказал Раевский.
— Не надо мне никакой квартиры! — горячился старик. — Ничего мне от вас не надо! Я ветеран войны! Подыхать скоро, расскажу, и все! Слушайте меня внимательно. Вчерась, примерно в двенадцать или в час дня, выглянул я в окно. И что вижу, глазам своим не верю — по дороге бежит девушка, раздетая, в каком-то стареньком платьице. Стройненькая такая, с распущенными светлыми волосиками. Буквально откуда-то от нашего дома отбежала и понеслась по дороге. И тут за ней рванулись двое мужиков. Ну, те самые, которые в доме этом жили, один невысокий, в очках, а другой лысый, как колено, сухой, страшный такой, то был с волосами и с усами, а на самом деле он лысый, — с какой-то жуткой яростью произнес старик Степанов, как будто именно в отсутствии волос на голове и заключается вина этого человека. — Тоже в одних свитерках, без пальто бегут. А на улице холодища жуткая, студеный ветер с моря дует. Так вот, чешут эти двое по улице, пистолетами машут, орут, бранятся. А она, бедненькая, из последних сил от этих извергов улепетывает. Я было хотел выскочить, помочь ей, но бабка вот меня удержала. — Он мрачным взглядом окинул притихшую и раскрывшую рот жену. — Век себе не простил бы, если бы они ее догнали.
— А что, они не догнали? — прошептал Раевский.
— То-то и оно, — хитро улыбнулся старик. — Они было уже все, догнали ее. Как вдруг откуда ни возьмись машина по улице в нашу сторону мчится, старенькая такая, ну, "уазик" военный вроде бы… И прямо перед этой девушкой и тормознул "уазик" этот. Дверца приоткрылась, девушка туда и сквозанула. А этим двоим только метра три до нее осталось, они уже, свои ручищи к ней протягивали, видно, из сил она совсем уже выбилась, бедненькая. Они тогда из своих пушек по машине начали палить, но я так понял, что тот, кто в машине был, тоже находился при оружии. Далековато уже было, я толком ничего и не рассмотрел, глазами слаб, как-никак восьмидесятый годок на свете живу. Шум, возня, выстрелы один за другим. Стреляли в них из машины, это точно. Пригибались они, на землю падали, чтобы в них пуля не угодила. А "уазик" так ловко развернулся и на полной скорости обратно помчался… А эти два засранца так на дороге и остались. Жалко только, что не подстрелили их, гадов. Встали они, отряхнулись и поперлись, не солоно хлебавши, обратно к себе в лачугу.
— А вы что?
— А мы что? Понятно что, перепугались мы с бабкой до смерти. Двери на замочек, затаились и нос свой из дома не высовывали. Трусом я на старости лет стал, вот что. Раньше ничего не боялся, а теперь боюсь, хоть осталось-то всего ничего. Лучше уж пулю бы схлопотать, чем так жить. — Он снова мрачно поглядел на свою старуху. — А уж ночью вот товарищ майор пришел, мы ему и открыли. Такие вот дела, граждане хорошие, — подвел итог старик Степанов. — А потом, я так полагаю, эти гады из домишки убрались восвояси, раз вы их разыскиваете, добавил он.
— Ну и дела, — покачал головой Дмитрий Марчук. — Как все это понимать? Одни загадки.
