— Но она убежала по твоей вине, — сквозь зубы прошипел Кузьмичев. — Ведь это ты затеял эту нелепую драку.
— Пошел ты! — смачно сплюнул на землю Кандыба. — Мудак набитый, стратег недотраханный, пиписка бычья. Вместо того чтобы спасибо сказать, он еще хлюздит, как фуцен последний. Нет, все же хорошо, что я прошел суровую жизненную школу у хозяина. Тот, кто там не бывал, не может считать себя полноценным человеком. Ты что, полагаешь, что машина эта появилась тут случайно?
— А почему бы и нет?
— И из-за какой-то бабы стал бы какой-то проезжий рисковать жизнью, палить из волыны, подставлять лоб под наши пули? Он приехал сюда специально за ней, понял ты?! А если бы он вошел в дом, он бы запросто нас обоих там положил, как котят. А ее забрал бы без головной боли. Так что моли бога, что жив остался, Учитель времен и народов. И не трави мне мозги, пошли в бунгало, соберем манатки и скорее валим отсюда. Не боись, скоро сюда целая кодла припрется, чтобы нас порвать. И то удивляюсь, что этот чувак один на такое дело решился. Видать, интерес какой-то имел. Так что он денежки Раевского и получит, а мы с тобой будем свои пиписки сосать. Стратег… Тьфу! — Он снова смачно сплюнул и при этом попал на пыльный ботинок Кузьмичева. Кузьмичев никак не отреагировал на этот выпад, он находился в состоянии нокаута. Он был почти уверен в том, что узнал человека, сидевшего за рулем "уазика" и стрелявшего в них из пистолета, но никак не мог взять в толк, откуда тот взялся. И говорить о своей догадке Кандыбе он не хотел, тот и так был на взводе, и от него можно было ожидать чего угодно.
— Откуда же он мог прознать, — начал было Кузьмичев.
— Откуда?! — глухо хохотнул Кандыба. — На земле живем, не в облаках. Где сейчас твой Крутой?! Его сейчас на части рвут. Да нет, давно уже порвали и все про нас узнали.
— Тогда почему за ней приехал один человек на "уазике"? Нет, этого не может быть.
— Пожалуй, на этот раз, как ни странно, вы правы, уважаемый народный депутат, — злобно осклабился Кандыба. — Это действительно только начало. Скоро сюда приедет целый отряд, нет, даже полк отборных спецназовцев. Нас с тобой по грязи размажут. С кем ты связался, погань?! У этого Раевского миллиардное состояние, а ты кто такой?! А я-то, я-то, мудак, польстился на вашу туфту, трех жмуриков оставил за собой. Ради чего?! Ради этого забега в ширину?!
— Да заткнись ты! Подумай, откуда этот человек мог узнать, что она здесь? Сам понимаешь, что он не от Раевского.
Кандыба на минутку призадумался, почесал свой лысый череп, нахмурил надбровные дуги.
— Только соседи могли насвистеть, — произнес, наконец, он. — Только не пойму кто, либо старики эти, либо Харитон. Навряд ли Харитон, скорее эти ветераны. Замочить бы их. А, ладно, что уж теперь? Спешить надо, себя спасать. Времени в обрез.
Они дошли до дома, вошли внутрь, присели на корявые табуретки.
— Разбегаться будем, — подвел итог Кандыба. — Стремно вместе. Давай мне мою долю, и все.
— Какую долю?! — не понял Кузьмичев.
— А что, ты полагаешь, я за твои красивые глаза три трупа оставил? Давай деньги, говнюк позорный, а то урою тут на месте! — Он привстал и вытащил из кармана пистолет. — Жаль, что тогда не шлепнул тебя, гада. Но ничего, сейчас наверстаю.
— Да ладно, Яков, ладно, — попытался улыбнуться Кузьмичев. — Поделим деньги пополам и разбежимся, раз ты хочешь.
Кандыба опустил дуло пистолета и мрачным взглядом из-под надбровных дуг уставился на Кузьмичева.
— Хрен с тобой, давай мне мои бабки и разбежимся в разные стороны. Не в кайф мне об тебя пачкаться, фраер ты дешевый, фуцен позорный.
Кузьмичев понял, что другого выхода у него нет. Сопротивляться обстоятельствам он больше не мог.
Он вытащил из потайного места пачку денег и поделил между собой и Кандыбой.
— Пять штук баксов, — проворчал Кандыба. — Маловато что-то.
— Все наши деньги в Задонске остались, у братков. Мы взяли с собой только на расходы. Кое-что Крутой в Москву взял. Вот, десять штук — пять мне, пять тебе. По-братски.
— Волчуга тамбовский тебе брат, — брюзжал Кандыба, засовывая пачку денег во внутренний карман пиджака. — Ладно, все. Я поканал. За мной ни шагу. Чтобы я тебя, шакала, больше не видел. Еще раз встречу — урою. Мне на север, тебе на юг, будь здоров, депутат, не кашляй.
И сейчас, и впоследствии Кузьмичев не мог взять в толк одного, почему Кандыба не пристрелил его, что ему стоило при его-то меткости и умении? То ли боялся шума, то ли больше не хотел трупов, то ли опасался мести Крутого и его отмороженных друзей, то ли, что скорее всего, просто посчитал это нецелесообразным. Ответа Кузьмичев так никогда и не узнал.
Растворился в тумане Яков Михайлович Кандыба, чтобы впоследствии объявиться совсем в другом месте необъятного бывшего Советского Союза и принести людям немало зла. Только через два года он был задержан в одном маленьком российском городке при весьма любопытных обстоятельствах. Но это уже совсем другая история.
