— Ничего, разбуди, раз гость, вернее, хозяин, к тебе пришел. Девочка-то небось на мою фамилию записана? — зловеще прищурился он.
— На мою, значит, и на твою, — глядя в пол, произнесла Галина.
— Здорово вы тут устроились со своим хахалем, как я погляжу, — произнес Кузьмичев, по-хозяйски садясь на диван. — Просто диву даешься, как вы здорово устроились. Жили в моем доме, на мои деньги, ездили на моей "Волге", ребенок числится моей дочерью. А меня нет, я даже не труп, даже дом и машину не надо переоформлять на себя, налоги платить. Я просто призрак, фантом, живой призрак. Я есть, но меня нет. А твой хахаль знает, что меня нет, что я лежу на дне Днепра. Рассказал он тебе, как мы с ним плавали наперегонки? Ну?! Что молчишь, шалава?!
— Рассказал недавно, — еле слышно пробормотала Галина.
— То есть ты, сучонка, знала, что я мертв, что твой хахаль участвовал в моем убийстве? У, тварь… Скажете, это я преступник?! Да это вы с ним преступники, проб негде ставить. Один раз вы с ним здесь неподалеку меня не добили, потом твой ебарь в Днепре меня не дотопил. Но, ничего, зато вчера он хорошо искупался в собственной крови. А теперь ты свое получишь, кошелка. Раздевайся! — крикнул он, вставая с дивана.
— Что? — пробормотала Галина.
— Раздевайся, говорю, догола! Ты кто такая? Ты паспорт мне покажи! Ну!!! — вытаращив глаза, закричал он. — Паспорт тащи!!!
Она пошла в спальню и принесла паспорт. Дрожащей рукой протянула ему.
Он открыл паспорт и начал читать:
— Кузьмичева Галина Филипповна, родилась в тысяча девятьсот семьдесят седьмом году в деревне Пяткино Пензенской области. Так… Дальше что? Брак с Кузьмичевым Павлом Дорофеевичем зарегистрирован двенадцатого марта тысяча девятьсот девяносто шестого года. Ну?!!! — Он резким движением швырнул ей паспорт в лицо. — Ты состоишь со мной в законном браке, а ребенок твой — это мой ребенок. Как ее звать?
— Даша… — пролепетала Галина.
— Даша. Значит, Дарья Павловна Кузьмичева. Так?!!!
— Так…
— Это мой дом, ты моя жена, а это моя дочь. И больше я ничего не знаю и знать не хочу! Раздевайся, тварь. Догола раздевайся! Хочу выполнить свой супружеский долг!
Галина укоризненно поглядела на него и стала медленно снимать с себя платье. Кузьмичев стоял напротив с горящими от вожделения глазами. Когда она сняла платье, он бросился к ней и стал срывать с нее лифчик, стаскивать колготки.
От шума проснулась девочка и заплакала. Кузьмичев бросился в спальню, вытащил девочку из кроватки и поднял над головой.
— Моя дочь, моя! И что хочу, то с ней и сделаю, поняла, подстилка?!
— Отдай! — закричала полуголая Галина, бросаясь к нему. — Делай со мной, что хочешь, только отдай ее. Ты же видишь, я не устроила тебе засаду, вчера ничего не сказала про тебя милиции. Отпусти ребенка!
Дашенька, насмерть перепуганная, кричала истошным голосом. Кузьмичев опустил ее на пол. Девочка бросилась к матери, обняла ее ноги и заплакала.
— Я сейчас тебя трахну на глазах у ребенка, поняла, тварь? — прошипел Кузьмичев. — А ну-ка, доченька, иди. Иди отсюда… Ну!!! — закричал он. — Пошла отсюда!
Он резко схватил девочку за руку и сильно дернул в сторону. Она упала и сидела, не в состоянии даже плакать от ужаса. Только кривила рот и моргала глазенками.
— Снимай быстро с себя все остальное, — приказал Кузьмичев.
Дрожащими пальцами Галина сняла с себя колготки и трусики.
— Хорошо, очень хорошо, — бубнил Кузьмичев. — Вот сейчас я выполню свой супружеский долг.
Он начал было снимать с себя пиджак, но тут услышал какой-то шум за дверью.
— Кто это?! — крикнул он. — Обманула, стерва подколодная?!
— Что тут у тебя творится?! — послышался из-за двери мужской голос. Дверь открыта, голоса какие-то раздаются. Гости, что ли?
Галина резко вздрогнула, но вдруг на ее лице Кузьмичев увидел выражение жуткой радости. Ее буквально затрясло, она сделала шаг по направлению к двери.
Дверь открылась, и глазам Кузьмичева предстало нечто поразительное и невообразимое. На пороге стоял собственной персоной… живой и невредимый, лишь находящийся в изрядном подпитии, Виктор Нетребин в распахнутой дубленке, с непокрытой головой.
— М-м-м, — замычал Кузьмичев, не в состоянии от удивления произнести ничего членораздельного и как-то судорожно затряс руками.
Виктор находился примерно в таком же состоянии. Он тоже издал какой-то странный гортанный звук, увидев в комнате абсолютно голую Галину и живого Кузьмичева. Все трое, словно завороженные, некоторое время глядели друг на друга. Первой пришла в себя маленькая Дашенька. Она вскочила с пола и подбежала к Виктору.
— Папа! Папа пришел! — закричала она, не произнося букву "р". — Вот же мой папа, а ты говорила, нет его…
— Виктор… — одними губами прошептала Галина и сделала еще один робкий шаг по направлению к нему. — Ты живой?
Виктор очухался от изумления первым из троих.
— Права была твоя колдунья, — прошептал он и бросился на Кузьмичева. Сильным ударом кулака в лицо он опрокинул бывшего депутата на пол. От испытанного изумления Павел Дорофеевич даже не смог оказать ему никакого сопротивления. Виктор сел на него верхом и стал бить головой об пол.
