Видимо, те же чувства испытывал в этот момент и лежащий на снегу Костя-Пискарь. Превозмогая боль, он рванулся и бросился под коленные сгибы Крутого. Тот потерял равновесие, закачался, но все же удержался на ногах. Повернулся назад и ударил Костю ногой в челюсть. Тот упал и на сей раз замер без движения. Крутой повернулся к Сергею. Но внимание его на какие-то секунды было рассеянно. И именно в этот момент Сергей прыгнул. Согнул и выставил средний палец правой руки и коротко нанес Крутому удар в переносицу. Он вложил в этот удар все — неутихающую боль от потери Олега, любовь к Марине и ненависть ко всему тому, что долгие годы мешало им жить. Омерзительное громадное существо со стриженой головой и выпирающей челюстью было олицетворением этого зла.
Крутой издал какой-то странный гортанный звук, а затем рухнул на спину и замер без движения.
— Ни хрена себе… — изумленно прошептал Пискарь, лежа на снегу. — Вот это Серега…
В этот момент дорога осветилась ярким светом автомобильных фар. "Мерседес" Раевского резко притормозил около них. Из него одновременно выскочили Генрих и еще двое.
— Что произошло?! — крикнул Генрих.
Сергей каким-то неопределенным жестом махнул рукой в сторону неподвижно лежавшего на снегу Крутого. Генрих все понял и наклонился над бандитом. Бросил быстрый взгляд на Сергея, а потом наклонился еще ниже.
— Да он же… — прошептал он, медленно поднимаясь. — Ты же убил его. Он не дышит.
— Ну и пусть не дышит, воздух чище будет, — еще тише произнес Сергей. Он не раскаивался в содеянном и не испытывал чувства страха. Он знал одно — Олег теперь отомщен. Он сделал то, что должен был сделать. Именно он, и никто другой.
Вскоре все поняли суть произошедшего. Удар, нанесенный Сергеем, был такой силы, что перебил Крутому переносицу, кость вошла в мозг. Смерть наступила мгновенно. Такой прием мало кому удается, его нужно нанести с жуткой силой, а главное, с резкостью и абсолютной точностью. И он сделал это.
Генрих дотронулся до плеча Сергея.
— Он бежал из подвала… — произнес он, словно извиняясь. — Его держали тут, неподалеку. Проморгали, расслабились в новогоднюю ночь. А у него чудовищная сила. Отключил охранника, высадил дверь. Хорошо, что охранник еще жив остался. Сейчас его откачивают.
— Теперь это неважно, — тихим голосом произнес Сергей. — Это совсем неважно. Это даже хорошо, что так произошло. Помогите Косте, ему здорово досталось, — добавил он. — Если бы не он, я бы один не сумел.
Костя с помощью телохранителей поднялся с дороги, держась за свернутую кулаком Крутого челюсть. Его усадили в машину. В другую машину погрузили тяжеленный труп Крутого.
Сергей сидел рядом с Генрихом на переднем сиденье "Мерседеса". Раздался звонок мобильного телефона.
— Ну как, встретили тебя ребята? — спросил Раевский.
— Встретили, Владимир Алексеевич, все нормально, — ответил Сергей, подмигивая Генриху. — Через несколько минут будем у вас.
— Ну и слава богу, а то я боялся, не повстречаетесь ли вы с этим… Он ведь где-то тут бродит, далеко уйти еще не мог. Недавно ведь все произошло. Ну надо же, Борька упустил его. Перемудрили мы, ох, перемудрили. Надо было сдать его, давно сдать Бурлаку на руки, и все. Не тюрьма же у нас в конце концов. Вот и получили подарок на Новый год.
— Подарок в машине, Владимир Алексеевич, — негромко произнес Сергей.
— Неужели уже взяли?!!! Генрих взял?! Ну, молодцы! Быстро сработали. И как он там? Не брыкается?
— Уже нет, — совсем тихо ответил Сергей и стал глядеть вперед на заснеженную дорогу. На душе у него было весело и тревожно. До Нового года оставалось всего пятнадцать минут.
Что же там, за дверью этой
В небо, в завтра, в даль иную?
Трудно верить без ответа.
Как во лжи, во тьме тону я.
Как бы вдруг задернуть шторы
И упасть на землю снегом?
Позабыть бы все укоры,
Не закрыв лицо побегом.
Как бы мне дойти до края,
Пролететь барьер свой прежний,
Умереть, не умирая,
И воскреснуть в дымке вешней?
Пронестись над этим миром
Ранней птицей, светлой песней,
Пробежать под звуки лиры
Мириады вечных лестниц,
И за этой странной дверью
Разглядеть нас вместе, рядом,
Позабыть свое неверье,
Знать, что рай мне будет адом
Без тебя, без нашей встречи
На земле, тепло-усталой,
Где сегодняшний я вечер
Залила водою талой.
