Семья ее отца занимается политикой со времен войны за независимость. Каждое поколение может похвастаться одним или двумя правительственными чиновниками, от членов совета до губернаторов, вплоть до Сената. Семья ее матери была связана с Библейским поясом1, и в каждом поколении в ней появлялись церковные лидеры. Брак ее родителей стал окончательным соединением церкви и государства, что привело к успешной кампании за семейные ценности, которая принесла ему место в Сенате. Фамилия Осборн — это старые деньги и репутация.
Но Несс никогда не вела себя как титулованная ученица подготовительной школы с серебряной ложкой. Она была… как и мы все. Упорно трудилась и требовала от себя только лучшего. В пятнадцать лет она стала первой ученицей школы Бертона, которая прошла половину школьной программы.
Интересно, изменили ли ее последние семнадцать с лишним лет? Что-то подсказывает мне, что я никогда не подойду достаточно близко, чтобы узнать это.
Ванесса держится от меня на расстоянии, следуя за Кингстоном по его салону, стараясь не стоять слишком близко и не смотреть в мою сторону. Без сомнения, она расстроена из-за меня, но к черту ее. Я тоже сейчас недоволен ею.
Кингстон указывает на стены, увешанные тканями, образцами дерева, стекла и гигантскую статую Будды, которая в настоящее время держит ярко-фиолетовую плюшевую игрушку единорога. Он обводит ее вокруг шестиметровых столов, с разбросанными по ним хаосом цветов и фактур. Это место можно использовать как метод пытки чрезмерной стимуляцией. Не знаю, как люди, которые здесь работают, не живут с постоянной мигренью.
— Извините, мы опоздали, — доносится из-за спины голос Лиллиан.
Я поворачиваюсь и вижу, как она входит внутрь, а за ней по пятам идет Хейван. Мой мозг регистрирует Хадсона вместе с ними, но я не могу оторвать глаз от девушки. Наблюдаю, как она замечает свою маму и слегка сжимает губы. Могу сказать, что она не рада видеть Ванессу, но скрывает это. Или ей так кажется.
Когда ее взгляд переходит на меня, ее плечи поднимаются, как будто она делает большой вдох в легкие.
— Я рад, что ты смог прийти, — тихо говорит Хадсон, незаметно придвинувшись ко мне.
— Да. — Хотя не говорю ему, что Элли убедила меня или что я сомневался в том, зачем нахожусь здесь с той секунды, как подъехал.
Ванесса притягивает Хейван к себе, чтобы обнять. Но та не обнимает ее в ответ и закатывает глаза через плечо матери.
— Ты в порядке, милая? — Ванесса обхватывает лицо девушки ладонями, но Хейван вырывается из маминых рук. Похоже, Несс в обоих наших списках дерьма.
Кингстон прерывает неловкие объятия. Он представляется, обнимая ее, и Хейван не только улыбается, но и обнимает его в ответ.
Ванесса замечает это, и на ее лице появляется обида.
Черт меня дери, если я не чувствую это дерьмо вместе с ней.
Но почему? Она солгала. Мне, своей дочери. И лишила Хейван семьи. Это все ее вина. Не моя. Не Хейван. Мы — жертвы.
Даже когда эти слова проносятся в моем толстом черепе, волна тошноты говорит мне, что я чертов мудак. Эмоциональный клубок слишком велик, чтобы разобраться в нем сейчас.
Когда Кингстон знакомит Габриэллу с Хейван, я задерживаю дыхание в надежде, что шрамы, рассекающие лицо Габби, не будут слишком шокирующими. Ванесса не вздрогнула, когда увидела их. И, к моему удивлению, Хейван сделала то же самое. Мои легкие наполняются воздухом, когда моя будущая невестка притягивает очень нетерпеливую Хейван в свои объятия. В семнадцать лет она более взрослая, чем мои собственные гребаные родители, которых открыто отталкивают шрамы Габби.
Я не должен удивляться. В конце концов, ее вырастила Ванесса.
Я стою в стороне, пока Кингстон, Габби и Лиллиан показывают Хейван все вокруг. Хейван смотрит на все широко раскрытыми глазами. Задает умные вопросы о вдохновении и о том, как преодолеть творческие блоки. Она так похожа на свою маму.
Когда Ванесса поднимала руку в школе, весь класс в унисон стонал от того, что та задерживает урок, но то дерьмо, которое вылетало из ее рта, завораживало. Она смотрела на все с другой точки зрения, как будто ее мозг был устроен по-другому.
— Насколько то, что вы делаете, является дизайном, а не редизайном? — спрашивает Хейван, растирая между пальцами образец ткани.
На каждом лице в комнате читается благоговение, поскольку Хейван невольно шокировала всех нас своим любопытством. Мой взгляд находит Ванессу, которая стоит в тихой гордости.
— Отличный вопрос, — говорит Кингстон и рассказывает о том, как убрать эго из дизайна, чтобы оно стояло само по себе, или что-то в этом роде. Я не обращаю на него внимания. Не могу оторвать глаз от Хейван.
Лиллиан показывает горчично-желтый образец ткани, рассказывая о клиенте, который заказал всю мебель в своем офисе такого цвета. А потом, когда все привезли, передумал.
— Это ты сделала? — спрашивает Хейван.
Лиллиан кивает.
— Мы вроде как должны были.
— К черту. — Хейван качает головой. — Я бы сказала им, чтобы они засунули это себе в задницу.
Кингстон и Хадсон встречают мой взгляд, приподняв брови, как бы говоря: «Звучит знакомо?».
