— Миссис Осборн, конечно. — Ее взгляд мечется между нами, вероятно, удивляясь, как мне удалось заполучить жену сенатора от Нью-Йорка под руку и пригласить на ужин. — Сюда.
Девушка ведет нас через весь ресторан к небольшому столику на двоих, притаившемуся в углу с видом на старинный французский бар.
Я отодвигаю стул Ванессы, а затем занимаю свой собственный, придвигая его чуть ближе к ее.
— Ты бы хотела сесть в другом месте? Я могу нас пересадить.
Ванесса рассматривает стены, покрытые штукатуркой ручной работы, кирпич и прочные деревянные балки.
— Нет, здесь идеально.
Я кладу салфетку на колени.
— А я удивлялся, как тебе удалось забронировать столик.
— Имя Осборнов открывает двери. — Ванесса складывает и раскладывает салфетку на коленях. — Не для их собственных дочери и внучки, но, — она вздыхает, — это детали.
Мне хочется разделить ее разочарование и ярость по поводу того, как ее родители обошлись с ней и Хейван, но разве я тот, у кого есть право голоса? Поэтому держу рот на замке.
Мы заказываем бутылку вина, и шеф-повар появляется за нашим столом, рассказывая о множестве блюд, которыми он хотел бы поделиться с нами сегодня вечером. Несс выглядит такой взволнованной, какой никогда ее не видел. Ее широкая улыбка и энтузиазм крадут сердце шеф-повара Жака, и я его не виню. Мужчина беспомощен перед ее рвением.
— Никогда раньше не видел, чтобы кто-то так радовался фуа-гра и трюфельному маслу.
Она улыбается, и легкий румянец покрывает ее щеки.
— Две вещи, которые вы никогда не найдете в Маниту-Спрингс.
— Ты скучаешь по большому городу? — Я откидываюсь на спинку стула и небрежно провожу большим пальцем по ножке бокала с вином, надеясь, что она не почувствует, с каким нетерпением я жду ее ответа.
— Нет.
Черт.
Чтобы она не видела, как я хмурюсь, я потягиваю вино.
— Мне не хватает некоторых моментов. — Она откидывает голову назад, глядя на искусно состаренный светильник. — Здесь так много культурных традиций, с которыми можно познакомиться. В Маниту-Спрингс не так много. Но я не скучаю ни по толпам, ни по отсутствию солнца и природы. И рада, что смогла вырастить Хейван в окружении деревьев и дикой природы, а не такси и бетона.
Я улыбаюсь. Потому что тоже рад, что у Хейван это было.
— Я так понимаю, ты здесь часто бываешь. — Она взбалтывает вино в своем бокале. — Хостес кажется знает тебя.
Я киваю.
— Да. Я люблю вкусную еду.
Боже, какая же она красивая. Свет свечей освещает ее кожу и бросает золотые блики на глаза. Ее волосы блестят, как полированное стекло.
Мой телефон вибрирует в кармане. Обычно я не достаю свой телефон, когда нахожусь с Ванессой, но думаю о Хейван и смотрю на экран.
Сообщение.
От Элли.
Я все еще пытаюсь понять, о чем, черт возьми, она говорит, когда приходит еще одно сообщение от нее.
Я перевожу взгляд на бар и вижу радостно улыбающуюся Элли, сидящую с Митчеллом Голдбергом, одним из ее клиентов. Она сдержанно машет рукой.
— Кто-то знакомый? — холодным голосом спрашивает Ванесса. Она проследила за моим взглядом к Элли и увидела, как та машет рукой.
— Нет, — бормочу я и убираю телефон обратно в карман.
С напряженными плечами Несс допивает свое вино.
Моя шея напряжена, и я растираю больные мышцы, размышляя, как вернуть вечер в прежнее русло.
— У тебя есть детские фотографии Хейван? — Не думаю, что ресторан — лучшее место для этого вопроса, но знаю, что самый верный способ вернуть тепло в глаза Ванессы — это поговорить о Хейван. — Я бы с удовольствием на них посмотрел.
Мой план работает как по маслу. Я придвигаюсь ближе к Ванессе, и она листает свой телефон, показывая мне фотографии Хейван в младенчестве, в детстве и в юности. Она рассказывает мне истории о многих первых разах Хейван, и радость, которую приносят эти истории, заставляет меня пожалеть, что меня там тоже не было. Но еще лучше наблюдать за тем, как Ванесса переживает эти события заново. Хотелось бы только, чтобы каждая фотография и каждая история не были связаны с тем дровосеком, похищающим семью, от которого они обе так без ума.
Наша беседа остается непринужденной. Еда исключительная, и когда убирается последняя пустая тарелка, мы оба наслаждаемся красным вином и французским маслом.
— Не могу дождаться, когда влезу в пижаму.
Я встаю и отодвигаю её стул.
— Мне нравится, когда ты говоришь непристойности.
Она поднимает на меня глаза.
— Мы еще не получили счет.
— О нем позаботились.
— Как?
— У меня открытый счет.
Она бросает салфетку на стол и встает.
— Как часто ты сюда приходишь?
— Очень часто. — Я предлагаю ей свой локоть. — А теперь идем. Мне нужно отвезти мою спутницу домой и одеть ее в пижаму.
Она берет меня под руку, закатывая глаза.
— Это не свидание.
— Отлично, моей спутнице-не-на-свидании нужна пижама.
Мы проходим через ресторан и мимо столика Митчелла и Элли. Она смотрит на меня с улыбкой, и почти ожидаю, что она покажет мне большой палец вверх. Может, она так и сделала. Я не знаю. Не хочу, чтобы Несс поймала меня на том, что я смотрю на нее.
