Максим Прегольский – разведенный писатель-неудачник, вышедший из сумасшедшего дома. Перед ним простая задача – выжить в русской провинции и найти в ней свое место. Сюжет построен на творческих и бытовых исканиях, проводя главного героя через Калининград, Петербург, алкоголь и женщин. То есть, простите за клише, через жизнь. Поэтому и финал у книги размытый, ведь жизнь продолжается. Такая история в первую очередь будет интересна молодежи. Знакомые пейзажи подкупают, а ход сюжета, наполненный в равной степени драмой и юмором, держит внимание читателя до самого конца повествования. Прегольский – калька российской молодежи, пропущенная через призму личного опыта автора. И через эту призму читатель увидит… себя. По крайней мере я очень на это надеюсь. Содержит нецензурную брань.
ПРОЛОГ
Пользу от сумасшедшего дома я заметил сразу – от меня ушла жена. А еще предположение, что со мной что-то не так, перестало быть таковым. Теперь это сухой факт. Море – мокрое, соль – соленая, а я – поломыш. Вероятно, это из детства.
Детство, впрочем, тоже имеет начало. Это младенчество. А до него – уютная однушка в маминой утробе. Получается, что я сломан из-за родителей? Но они ведь тоже все несут из детства. И их родители. И родители их родителей. Стоп.Кажется, понял – мы все немного того. И не в пошлом смысле, который так любят идиоты: дескать, все сумасшедшие, но не все обследованы. Не, я-то видел тех, кого признавали нормальным. Так что, если мы немного того, то только как вид. Все-таки человек – это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком. Причем настолько непрочный, что вешаться я бы на нем не стал. Забавно, что именно это привело меня в сумасшедший дом.
Первое время после выхода пытался наладить отношения с Алисой. Мы все-таки не чужие люди. Но моя бывшая супруга уходила в жесткий отказ. Бабы так делают, когда кого-то заводят.
Немного позже этот кто-то ее бросит. И это будут последние новости, которые дойдут до меня. Потом мы с Алисой все-таки отдалимся. Хотя порой она будет возникать. Тут сообщение, там звоночек. Чаще всего причиной окажется мое новое стихотворение или рассказ.
Однако стоит сказать моей бывшей супруге спасибо. Она оставила небольшую сумму денег, чтобы я встал на ноги. А моими ногами, как известно, являются литература и алкоголь.
Вскоре только они у меня и останутся.
ГЛАВА 1
Когда приходит голод, начинаешь ценить людей. Даже таких неприятных, как твои родственники.
Я шатался в парке около могилы Канта. Рассматривал прохожих. Однажды, думалось мне, буду ловить ответные взгляды, но не сейчас. Сейчас я – никто. Небритый никто из ниоткуда, известный паре калек, да сотне-другой знакомых. Иногда мои стихи звучат в местных барах. Иногда даже не из моего рта. Только разве такое считается?
Но мне приятно думать – наступит момент, когда проходящий мимо мужчина остановится. Остановится, посмотрит так пристально, отойдет чуть-чуть и позвонит куда-то. Наверное, жене. Позвонит и скажет:
– Дорогая, не поверишь! Встретил на улице Прегольского. Да, того самого Прегольского, который писатель. Ничего, обычный. Сидит, думает о чем-то своем. Наверное, о новой книге. Что? Сфотографироваться с ним? Хорошо. Хорошо. Я тоже тебя люблю.
И подойдет ко мне мужчина, а я сделаю вид, что не ждал. Пожмем руки, он заговорит о фото. А я отвечу:
– Да чего это, я могу и видео записать. Как Вас, кстати, зовут?
А зовут его, к примеру, Андрей Петров.
– Андрею Петрову и всей его семье от Максима Прегольского большой привет.
И мужчина улыбнется до красноты в щеках, обнимет меня и пойдет своей дорогой. А я достану сигарету, посмотрю ему вслед и подумаю, что он – идиот. С большим писателем не фотографироваться надо, а разговаривать.
Но это все будет позже. Если и вовсе будет.
Денег в кармане было на две шавермы по среднему курсу. Или на одну шаверму и литровое пиво, если повезет. Или на нормальную еду и пакет портвейна. На самом деле на эти деньги можно прожить неделю. Но ведь тогда нужно готовить, а значит мне необходима посуда. Посуду еще надо помыть, до этого ее нужно собрать.
Вспомнил, что рядом живет моя сестра Миля. И минут через десять неловко мялся в ее дверях. Повод для визита подобрал в дороге. Решил, что давно не видел племянников. Должно было сработать. Потому что, стоит признать, они мне действительно нравились. Это были одни из немногих детей, с которыми я мог находиться в помещении и при том не испытывать дискомфорт.
Миля открыла дверь и произнесла:
– Ой, привет, а мы не ждали гостей.
– Да просто мимо проходил… Решил вот заглянуть, детей повидать.
– Минутку.
Дверь закрылась у меня перед носом и из-за нее глухо донесся крик:
– ДЕТИ! ДЕТИ, БЫСТРО ОДЕВАЙТЕСЬ! У НАС ГОСТИ!
Когда я наконец вошел, Лев, игнорируя задание матери, подбежал ко мне. Мы фирменно поздоровались. Я его когда-то научил. А меня научил мой преподаватель по танцам. Хороший был мужик. Земля ему пухом.
Моей сестре не нравилось, когда я называл племянника шкетом. Это слово казалось Миле неприятным. Поэтому, когда я забылся и привычно обратился к мальчику, пришлось извиниться и назвать Льва нейтрально – малой.
– Лева, теперь быстро одеваться!.. – Указав на комнату, махнула рукой девушка, – а ты проходи. Только у нас бардак.
Вспомнились поросшие плесенью макароны в моей комнате и коллекция пластиковых бутылок на кухне.
– Да ладно, точно не страшнее моей квартиры.
– Ну, ты – одинокий мужчина. Тебе простительно.
– А-а! Наверное, мне и убивать можно?
– Очень смешно… Есть будешь?
Я одобрительно кивнул, и Миля скрылась на кухне, оставляя меня в прихожей.
Пройдя в зал, наткнулся на детей, которые сразу стали биться за внимание своего дядюшки.
