Поручик схватил палаш и постарался освободить от ножен известным эффектным движением, какое в таком фаворе у молодых кавалерийских офицеров. Если изволите помнить, милая Варвара Андреевна, в точности это же показывал на Троицу кузен Екатерины Николаевны. Не припомню теперь имени, такой хорошенький гусар с совершенно девичьим лицом, что кружился все подле вас с плоскими остротами. Он много раз изображал такую штуку с самым гордым видом, словно в том и состоит главное занятие воина, и нельзя защитить Отечество, обнажая оружие без трюков дурного тона. Впрочем, он, как вы, конечно, заметили, особенным умом наделен не был, чтобы не сказать сильнее, чего корнет, по всей справедливости, вполне заслуживает.
У Верескина ничего не вышло. Он находился под действием хмельной отравы и, надо полагать, в самых расстроенных чувствах. Оружие застряло посредине, пришлось извлекать по обыкновенному, помогая левой рукой. Верескин отбросил в сторону ножны и приблизился к своей жертве.
– Нет уж, сударь вы мой, убить меня снова не получится, гаденыш ты этакий! – закричал старик.
Поручик произвел ужасный рубящий удар, а следом уколол с такой силой, что клинок насквозь пронзил несчастную жертву и глубоко вошел в стену, пришпилив, как казалось, Свистулькина на манер бабочки в альбоме у барышни.
Капитан брезгливо посмотрел на клинок и сказал совсем неожиданное:
– Холодит. Неприятно, – с этими словами он сделал шаг в сторону.
Палаш остался воткнутым в стену, притом никаких следов крови не было видно, и даже мундир калеки выглядел совсем неповрежденным.
В эту секунду Прохор углядел, что старик несколько прозрачный и сквозь него можно, пусть не вполне четко, разглядеть узор на обоях. Денщика обжигающим пламенем охватил ужас, он бросился прочь из комнаты, не в силах перенести…»
Дальше Рыжиков многословно рассуждает о вещах очевидных для его современника, но не столь явных теперь. В начале XIX века, как и сейчас, не было принято держать заряженные пистолеты на столе в гостиной. Иван Иванович делится предположением – трудно сказать, своим или Аплечеева, – что Верескин обдумывал самоубийство еще до (!) появления призрака. Разумеется, это лишь гипотеза, пусть даже весьма веская, которую мы едва ли сможем когда-нибудь окончательно подтвердить или опровергнуть.
<p>IV</p>Утром 15 марта, через три дня после того, как Ульяна Августовна Шпомер обнаружила соседа мертвым, горничная проводила ее в комнату к Шарлотте Францевне Альтберг, которая сидела за конторкой и перебирала огромные стопки бумаг. Возле нее, прямо на полу, громоздилась куча изорванных листов. По обрывкам на начищенном паркете, похожим на последние ошметки снега в весеннем лесу, можно было проследить путь бумаг от конторки к жарко растопленной печке. Визит полицейских чинов произвел на супругов Альтберг такое удручающее впечатление, что было решено срочно навести порядок в бумагах.
– Einen wundersch"onen guten Morgen, holdes Fr"aulein! – широко улыбаясь, поздоровалась Ульяна Августовна. – Welch ein gar mirakul"oser Tag heute!6
– Здравствуйте, – хмуро ответила госпожа Альтберг. – Слушаю.
