Крокодил меня задери, так и инициативу упустить недолго! Стиснув зубы, Тай обняла Супругу Смерти, притянула себе на колени — весьма рискованный маневр, учитывая, что обе они сидели на полу, прямо на подушках ложа — а потом запрокинулась на спину, увлекая за собой Урано.
В принципе, ничего отталкивающего в этой женщине вроде бы не было. Невзирая на то, что она родилась восемью годами раньше Тай, тело ее оставалось стройным, а кожа — гладкой, как у юной девушки. Явно магия, вот только чья — солеттская или Черного Лорда? И кстати, почему она бессильна перед теми давними следами ожогов, изуродовавшими лицо Урано? Возможно, решила Тай, эта магия не имеет обратной силы, как законы Новой Меналии, и властна лишь над теми повреждениями, которые получены после обретения могущества… Пахло от нее тоже приятно, хотя и чересчур сладко на придирчивый вкус алхимика. Но все же лучше ваниль с мускусной розой, чем несвежее тело и тяжелый запах изо рта. Даже пресловутая худоба Урано не выглядела изможденностью, а по меркам Замка с его любовью к фигурам «общего рода» так и вовсе смотрелась вполне приемлемо. И все равно не могла Тай пожелать ее, как ни старалась. Впрочем, будь она из тех, кому дано желать как мужчин, так и женщин, у нее давно имелась бы «сердечная подруга» в монастыре, где на такие вещи в общем-то смотрели сквозь пальцы.
— Закрой глаза, — снова прошептала Тай, на этот раз вполне сознательно подражая интонациям Элори. — Пусть в целом свете для тебя останутся лишь мои руки… мои пальцы… — с этими словами она спустила нити черного жемчуга с плеч Урано, и та с готовностью высвободила руки, позволив черному платью соскользнуть к ногам. Под платьем на ней не было ничего, даже традиционной косынки, прикрывающей бедра — она явно считала себя выше подобных условностей. Только ожерелья и браслеты, изысканно мерцающие на смуглой коже, составляющей резкий контраст с белилами на лице…
Тай снова приобняла Урано за плечи, поворачивая спиной к себе, чтоб хотя бы не смотреть в это раскрашенное по-Замковому лицо, и положила руки ей на грудь. Супруга Смерти с готовностью застонала, хотя Тай еще даже не думала прикасаться к ее соскам. Из последних сил преодолевая себя, невольная соблазнительница раздвинула черно-синие пряди и поцеловала Урано в затылок, вложив в этот поцелуй куда больше умения, чем чувства.
— Ох, как сладко… — протянула ее партнерша в полном экстазе. — Еще, Нэрта, еще…
Пришлось повторить, одновременно стискивая косточками пальцев маленькие твердые соски. Урано выгнулась и даже не простонала — выдохнула с силой… и вдруг резко обмякла в руках Тай, словно вместе с этим вздохом душа покинула ее тело. Одновременно от Берри донеслось что-то вроде мгновенной ослепительной вспышки — а затем ощущение внимательно следящих глаз, не оставлявшее Тай с момента, когда она в первый раз услышала в мозгу голос друга, растаяло без следа. Прошло не менее минуты, прежде чем она поняла, что случилось — Берри избавил ее от необходимости доигрывать до конца сей пошлый фарс и увлек Урано в Замок, воспользовавшись первой же вспышкой ее наслаждения.
— Большое спасибо, Берри, — устало проинесла Тай в пустоту, прекрасно понимая, что друг не может услышать ее. — Я всегда знала, что на тебя можно положиться… — и почти выронила из рук безвольное тело Урано, скрученная мгновенным позывом к тошноте.
Из последних сил она придвинула к себе блюдо из-под персиков, не желая осквернять рвотой роскошную постель, несколько минут просидела над ним, согнувшись — но ее так и не вырвало, наоборот, тошнота разжала свои цепкие когти. Тогда Тай, не глядя, плеснула в чашу еще плодового вина и осушила ее в несколько судорожных глотков.
Окончательно придя в себя, она вскинула глаза к узкому слуховому оконцу под потолком, пробитому лишь ради доступа воздуха. Темно-синяя щель почти терялась в сгустившемся вечернем полумраке — значит, на улице уже стемнело. По меркам ее монастыря так вообще самая что ни на есть ночь, но анатао — поздние пташки…
Ну и ладно. Полежу еще минут двадцать, или даже полчасика — и за дело. А наша госпожа Гиацинт, в сущности, ничего не прогадала — там, в Замке, Нисада обойдется с ней куда более профессионально…
Острое удовольствие пронзило Урано не копьем, как прежде — серебряной иглой. Одновременно с этим голова ее вдруг закружилась, и ее неудержимо повлекло в бездну, где, как раз или два за всю жизнь виденная метель, кружились осколки зеркал…
