С ходу «пущенный по свежему следу» Лга’нхи быстро нашел недостающие бочонки в лесу за деревней, спрятанные на бережку неприметной речонки, кажись, той самой, которую Бокти указывал мне в качестве обходного пути, которым они раньше подкрадывались из своего селения к поселку. Бочонки, в компании с кучкой аккуратно упакованного барахла, вроде тканей, металла и прочей ерунды, были старательно запрятаны под грудой веток, но следы своих тапок супостатам от остроглазого следопыта Лга’нхи скрыть не удалось. Он даже проявил инициативу и предложил после осмотра тапок всех присутствующих в окрестностях людей сразу указать виновных в содеянном. Да только я деликатно отвел тему исполнителей в сторону, поскольку одного только вида суетящегося и изображающего деятельную помощь в поисках Бокти вполне хватало, чтобы понять, что бочки не «демоны сперли», «или местные», «или само как-то так укатилось», как выходило по его словам. Волосатая, с грязными ногтями лапа нашего союзника явно приложилась к краже, а такое честное выражение на проворовавшейся морде обычно изображал лабрадор моего приятеля после того, как украдет со стола кусочек колбасы.
Однако хренушки тебе, друг Бокти. Мне своих оболтусов тоже чем-то кормить надо. Это ты тут у себя дома под каждой елкой харчей накопаешь. А нам еще далекий путь предстоит. Так что, как говаривал мой папаша, требуя на проверку школьный дневник: «Социализм есть учет и контроль плюс электрификация всей страны».
Плохо одно: все запасы красок закончились, а маракать угольком по куску шкуры жутко неудобно, да и подходящей отделки шкуры тоже в лесу на елках не растут. Чернила, что ли, какие-нибудь изобрести?
И плохо два — сам я склонностью к бухгалтерско-учетной деятельности никогда не отличался. Так что нудно и тоскливо пересчитывать бочонки, кули, тючки, свертки и мешки не имел ни малейшего желания. А еще меньше — торчать все время возле этой кучи барахла, постоянно подсчитывая прибыли-убыли и «усушку-утруску» в результате излишней хитрожопости некоторых членов коллектива. Потому что местные, как дети: запрети им воровать, они из одного только интереса попытаются чего-нибудь спереть, ведь это такая классная игра, — «Обворуй Дебила»! Нет, если я хочу сохранить добычу для «своих», надо предпринимать радикальные меры.
Так что я пересчитал и занес в анналы истории самое нудное и противное — металлический лом. Тут были и мотыги, и топорики, и какие-то кольца, костыли, треноги и еще всяческая хрень. Глаза разбегались, глядя на все это. Но я потратил полдня на «разбор ассортимента» по отдельным кучкам, тщательно записал скоко-чего каждого наименования, а потом свалил все в общую кучу. А на следующий день пригласил Бокти, Лга’нхи и прочих высокопоставленных представителей нашего и вражьего общества и поведал им про свое удивительное колдовство «Лектрафикация всей страны». А затем (чиста для интересу) предложил протестировать качество колдовства на груде металлической дряни. Они называют мне наименование товара (допустим, тяпки), а я, не глядя на кучу барахла и только лишь поглядев на волшебную шкурку, точно «предсказываю», сколько их в куче (двенадцать).
Естественно, я не ошибся ни разу. И даже смог указать, сколько в этом металлоломе тяпок медных, сколько бронзовых, и возмутиться: с какой стати нам еще и каменную подсунули. Затем тонко намекнул, что колдовство распространяется на все наши товары. И если какая-то сволочь гориллообразная еще раз попытается… Короче, руки отвалятся, а член съежится и будет маленький, как у мышонка!
Некоторое время после этого все сборное мужское население поселка ходило, ощупывая себя в районе гульфика. А количество разных мелких кульков и свертков в общей куче вдруг пусть и едва заметно, но прибавилось. (Хотя я и предупредил, что колдовство на преступления прошлого не распространяется.)
Но так или иначе, а оставлять свое добро без присмотра тоже не хотелось. Вдруг кто-то, не увидев меня пару дней подряд мелькающим возле кучи барахла, решит, что и колдовство пропало? У некоторых дикарей мозгов меньше, чем у того самого лабрадора.
Кстати, о лабрадорах.
Впрочем, приехали. Так что про лабрадоров позже. Бокти уверенно причалил в самом неудобном для этого месте возле высокого и скользкого от размокшей глины берега. И его ребята начали карабкаться наверх. За ними полезли «пираты». Все без исключения лезли каждый сам по себе, сразу вместе со всем своим оружием, а максимальная «помощь друга» ограничивалась рывком за шкирку наверх или тычком кулаком под задницу. Потому вся операция заняла раза в три больше времени, чем могло бы быть. Когда настала наша очередь, отдал пару указаний. Первые двое «забритых», оставив копья и щиты в лодке, вылезли наверх, опираясь на копья товарищей. Затем им закинули их оружие и нашедшуюся в одной из лодок веревку. А уж по этой веревке вылезли все остальные. Все дело заняло минуту.
