Но мне как-то было не до этого. Впервые меня обуял по-настоящему сильный страх. Раньше, по крайней мере в Этом мире, я с таким страхом был незнаком. Потому что был одиночкой, а у них страхи малость иного свойства. А сейчас на моей совести висела ответственность за более чем полторы сотни душ. Среди этих душ числились и очень близкие мне люди, такие, например, как Лга’нхи, Осакат, Тишка и Витек, были и просто добрые приятели, которых немало завелось у меня среди ирокезов и их жен. И даже те, с кем я еще толком даже не разговаривал, а всего лишь вежливо головой при встрече, теперь тоже были моими «люди», моим племенем. Я это по-настоящему осознал только сейчас, почувствовав этот жуткий страх за них всех.
Вместо гордости я сейчас чувствовал только растерянность и страх. Судя по пыли, врагов было немало. Трудно сказать, сколько, но явно не меньше трех-четырех десятков всадников. А чего стоил каждый всадник, я уже знал. А за ними, возможно, идет и пехота. А у нас почти все лодки вытащены на берег и разгружены для просушки грузов и ремонта. Да даже если бы они и были все на воде, быстро собраться и загрузить на них под две сотни народу меньше чем за те двадцать-тридцать минут, что потребуются верблюжатникам, чтобы достичь нашего лагеря, мы не успевали. А для отражения атаки у нас было всего четыре неполных оикия[15] опытных бойцов и еще одна оикия мальчишек-новобранцев, только начавших обучение.
И огромная, под сотню человек, толпа женщин и детей, которых как-то надо защитить. Потому что в этом мире на пощаду победителя проигравшему рассчитывать не приходится.
«Но как? Почему? — пронеслось у меня в голове. — И как в этом замешан Митк’окок?» А ведь он наверняка точно в этом замешан, потому что таких совпадений не бывает! Именно тут он назначил нам «стрелку» со своими послами, и именно на эту бухточку с характерной, видимой далеко из степи скалой, пришли верблюжатники! Вот хоть убейте, а я в простое совпадение не поверю. Нет, конечно, всякое бывает. Вот только таким же любезными и ласковым Митк’окок был только тогда, когда уговаривал нас на разборки с пиратами. Да и вообще, в последнее время он с нами был уж очень любезен и податлив. Хрен я поверю, что тут вина моего необычайного обаяния, уверен: эта сволочь опять хотел окунуть нас в какое-то дерьмо, и окунул. Сука!!!
Злость помогла мне собраться с мыслями. Времени заготавливать длинные копья нету. Даже толком обтесать и закалить привезенные дрыны из железного дерева мы не успеваем. А что там еще: чеснок, колья, веревки на кольях, колючая проволока? Мысли носились в голове, как белки в колесе, — быстро, суетно и бестолково. И ухватить хоть бы одну за хвост и запрячь в дело все никак не удавалось.
А впереди Лга’нхи с Гит’евеком уже собирали народ для отражения атаки.
И я, заслышав знакомый сигнал рожка и барабана, побежал к Лга’нхи и Гит’евеку, крича и размахивая руками, чтобы не дать им возможности выстроить ирокезов в привычные оикия.
Что будем делать, я еще толком не знал. Но понимал одно: биться лоб в лоб с практически равными нам силами верблюжатников — это безумие. Даже если ценой своих жизней мужчины позволят женщинам сесть в лодки и уплыть, это лишь оттянет агонию ирокезов на чуть более долгий срок. Хотите — считайте меня мужским шовинистом, а хотите — реалистом, но женщины Тут одни, без мужиков, не выживут. А даже если мы победим в столкновении лоб в лоб, количество потерь будет таким, что это сразу станет концом ирокезов.
Что делает первобытный человек, попав в безысходное положении? Дерется насмерть до последнего, пытаясь утащить с собой в могилу как можно больше врагов.
Что делает житель XXI века и его могучий интеллект, попав в безвыходную ситуацию? Бессовестно врут! А уж чему я научился за время своего пребывания в обоих мирах, так это вранью.
Итак, первое уже сделано. Лга’нхи и Гит’евек согласились, что выстраиваться в оикия пока не нужно. В том плане, что пока все стоят практически на своих законных местах, только не стройными рядами, а изображая бестолковую толпу. Вроде как местные прибрежники во время одной из своих перекочевок столкнулись с невиданными существами и стоят, разинув рты, однако изображая строй.
Думаем дальше. Верблюжатники с такой толпой поступят стандартно — бросят своих животин на прорыв, а когда у «дикарей» дрогнут нервы и они бросятся бежать, начнут добивать по отдельности охваченную паникой толпу. Значит, надо… Советуюсь с нашими Вождями, получаю их согласие и бегу организовывать баб.
Аиотееки не спешили. Проскакав несколько километров и убедившись, что жертвы не пытаются удрать или разбежаться, они остановились, чтобы дать отдохнуть верблюдам и оглядеться.
