Опять эта моя вечная паранойя зудит, особо ярко проявляющаяся при встрече с умными, а значит опасными людьми. Это не дикарей цветными картинками дурить да российской попсой пугать. Сразу начинают всплывать все мои прежние комплексы, вызывая застенчивость и неуверенность в себе. И приходится буквально ломать и гнуть свою натуру, накачивая организм беспримерной наглостью и самодовольством, которые в обычное время мне, как московскому интеллигенту, естественно, абсолютно не присущи.
В общем, все было оговорено, договорено и уточнено. Можно было смело расходиться в стороны, благо солнышко, разогнав ночную тьму, делало всяческие передвижения в степи слишком уж заметными для чужого глаза.
…Я был расслаблен и пребывал в этакой усталой неге, которая возникает после тяжелой, но удачно сделанной работы. Любовался утренней степью и тем, как поднимающееся солнце покрывает верхушки трав золотой присыпкой. Воздух был удивительно свеж и столь же удивительно прозрачен. Ежедневное утреннее чудо! Кажется все мы на несколько мгновений впали в какое-то подобие нирваны, наблюдая это солнце, эту степь и этот воздух, густо пахнущий высушенной долгим летним солнцем травой и осенними цветами…
…Даже не знаю, как я в таком состоянии умудрился среагировать. Да и трудно это назвать «среагировал». Просто когда взгляд Гок’рата внезапно изменился, и он, выхватив откуда-то из-за обмоток тапкопортянки костяной стилет, попытался сделать во мне дырку не предусмотренную тех. регламентом, я вяло выставил на встречу несущемуся к моему горлу оружию руку, и стилет вместо шеи проткнул мою же ладонь, да там и остался. Боль была дьявольская.
В следующую секунду кулак очнувшегося Тов’хая опустился этому «оборотню в лохмотьях» на затылок, и тот рухнул нам под ноги.
— Что вообще за хрень тут произошла? — Обиженно поскуливая и баюкая пораненную ладошку, растерянно пробормотал я. — Все же вроде нормально было?
— Он тебя убить хотел! — Констатировал местный капитан Очевидность, он же — Зануда Тайло’гет, встревожено выворачиваясь откуда-то из-за кустов, под которыми он, не доверяя молодняку, всю ночь лично бдил за окружающей обстановкой. После чего Тайло’гет переведя взгляд на Тов’хая, обрушился на него с вполне заслуженной критикой. — А ты куда смотрел?
— Да я это… — Растерянно пробормотал тот. — Как-то даже и не думал. Ведь вроде говорили нормально, не ругались. Вроде расходиться собрались. А он… эвон как!!!
Пока они там беседовали на светские темы, я еле сдерживался, чтобы не завыть от боли на всю степь. Блин!!! Ну почему же так больно? Вроде раньше тоже раны получал, но так жутко больно никогда не было, а сейчас…
…Может это потому, что раньше я все свои раны получал в бою, когда кровь кипела от адреналина, а сейчас все случилось так внезапно? И так, поистине, дебильно? Да что вообще на этого придурка Гок’рата нашло? Или он, пообщавшись со мной, тоже пришел к выводу что я слишком умен, а значит, опасен? …Да нет, не надо себе льстить. Не настолько я умен. …Или эта сволочь почувствовала мое желание избавиться от него и решила нанести упреждающий удар? Но такой умник, как этот Гок’рат, вряд ли бы стал подставляться так глупо. …Или стал?
Жутко хотелось выдрать этот чертов стилет из своей ладони. Казалось, что вместе с посторонним предметом из раны уйдет и вся боль. Но увы, пока этого делать было нельзя. А если повреждены какие-то сосуды, и я прямо тут стеку кровью?
— Тов’хай, — слабым голосом попросил я. — Проверь, ты его там не убил? …И блин, пошлите кого-нибудь за моей сумкой, что я в лагере оставил. Той что с травками разыми, на ней еще красной глиной крест нарисован… Знаете небось!
Еще один мой косяк. После изрядной пробежки до нычки наших диверсантов, и «предвкушая» еще одну пробежку, я постарался избавиться от всего лишнего. В том числе, посчитав лишней и свою шаманскую сумку с хирургическими инструментами, бинтами, нитками, мазями и травками. Так что даже чем остановить кровь и заткнуть дыру, у меня не было. …Не грязные же тряпки и пучки травы пихать в мое нежное, столь неустойчивое перед разными вирусами и микробами тело.
Лучше уж подождать, когда кто-то из молодых быстренько пробежит десяток километров туда и обратно и принесет мою сумку. …Сущие пустяки!
…А тем временем злобные микробы будут выползать из мельчайших пор костяного стилета и, смешиваясь с моей кровушкой, разбегаться по всем закоулочкам моего организма! Интересно, куда этот престарелый гаденыш втыкал свое оружие раньше? Может оно полностью покрыто перегнившей кровью предыдущих жертв и кишмя кишит разной заразой. …Как же блин страшно-то!
— Как он там? — С ненавистью смотря на своего обидчика, спросил я у своих. Жив или подох?
— Не. Жив, дышит еще. Только без сознания. — Обрадовал меня Тов’хай. — Хочешь сам добить?
— Хочу понять, какие демоны его обуяли, что он на меня внезапно набросился.
