На окне в соседнем доме кто-то сдвинул занавески,Оградив от любопытства свой размеренный досуг…А пониже на четвёртом, тени свились в лунном блеске,Отдаваясь наслажденью от касаний нежных рук.Свет разбуженный мерцает, захватив игрой моменты,Очень ценные картинки для прицела зрячих глаз:Быт, интимные советы, вспышки споров, комплиментыС окон дома просвещают, чем живут здесь в поздний час.С каждым мигом люди ближе, даже смысл интонацийМне становится понятней, будто с ними слился слух…И, естественно, занятно видеть смену декораций,Драмы скомканных сюжетов и любовь незримых двух.Жизнь проносится на кадрах этой «пёстрой киноленты»,Так привычно и банально, несмотря на глубь страстей…И становится мне грустно оттого, что лишь фрагментыСохраняет память наша без осмысленных частей.<p>Шуршали листья…</p>Шуршали листья под ногами,Вновь потревожив тишинуИ устремлялись вслед за намиУже не склонные ко сну.Не зная чудесам пределаВсё раскрывалась красота —И звонко в вышине пропела,Раскрыв волшебные уста.Разлилось золотое диво —Теплом, лаская всё вокруг,А сердце вспыхнуло игривоОт близости горячих рук.(Ах, эти солнечные сети!) —Нас не доверили словам…В объятьях нежных словно детиМы отдавались небесам!<p>Мир стал другим</p>Мир стал другим — не лучше и не хуже,Но что-то там внутри случилось с ним:Он то вскипал, то мог припомнить тут же,Что сам по жизни странник — пилигрим.Ведь он не стар и плоть его моложеДалёких звёзд, которым отдан свет…Он так хотел забыть в нелёгкой ношеМиноры красок и ухмылки бед.Но всякий раз на дне сумы дорожнойОн находил, что так забыть хотел…И сокрушался: «Как же с этим можноОсилить даль за гранью звёздных тел?!»Мир тряс суму, ссыпая груз на земли,Смешав с любовью боль и ком обид…А на вопрос: «Куда пришёл и с тем ли?» —В ответе слышал только горький стыд.Он вновь и вновь искал свои ошибки,Пытаясь в прошлом ухватить их след,Но получалось как-то очень зыбко,Ведь след терялся в сотнях тысяч лет…Устав от снов, он грусть делил с ночами,Желая в чём-то оправдать себя…И слёзы лил не каплями — ручьями,Всё шёпотом кого-то в дом зовя…Кого он звал — свой рок, а может Бога,Желая им доверить тайный грех?А может, он хотел любви немного,Пускай немного, только бы для всех.Смущённый мир уже не тот, как прежде,Он стал другим, решившись вновь идти,И кутаясь в ночах в мирской одежде —Мечтал о новых светлых днях в пути.
