– Психиатрия далека до совершенства, как и многое в мире, поэтому любое отклонение человека от нормы может считаться необъяснимым. Почему вы думаете, что это не итог нервного напряжения, пережитого шока, или еще чего подобного?
– Да, это, несомненно, итог, но чего конкретно? Я склоняюсь к тому, что это итог внушенной необходимости выхода из-под контроля. Обычная жизнь подразумевает контроль, чего бы это не касалось, а она, вернувшись к ней, не смогла с этим смириться. Возможно, влияние ее любимого человека оказалось слишком сильно, и она очутилась где-то на пути между ним, его новой жизнью, в которую он завлекал ее, и привычной жизнью, где-то над поверхностью контролирующей субстанции.
Шоцкий в несколько глотков допил кружку и заказал вторую.
– Занятно, – произнес он. – Уверен, с таким подходом, и таким методом вполне можно объяснить любое явление в мире. Вы к чему-то меня ведете?
– Да, я стараюсь погрузить вас в эту проблему, чтобы с вами проще было работать.
– Спасибо за заботу.
– Не стоит. Всё в этом мире находится в рабстве. Всё и все! Так было и так есть. Человеку необходимо рабство, как бы он не воспевал свободу. Воспевание искусственно, и зависит от ситуации. Славя свободу, каждый преследует свои конкретные цели. Объяснить же, что это такое, свобода, не сможет никто! Царю нужны подданные, а подданным царь. Подданных всегда много, а царя мало. Пирамида власти, ну, или, пирамида рабства. А почему так сложилось? Человек не способен быть самостоятельным. Ему нужно, чтобы было стадо, и был царь! Человек существо стадное. Одинокий человек – явление уникальное, а в искусстве – трагическое. Самцу нужна самка, самке самец. С этого все и началось. Самцы и самки объединяются в семью, потом в род, в кланы, племена, княжества, государства, миры. Все зиждется на связях между людьми, на их стадных инстинктах, начиная с инстинкта продолжения рода до объединения с другими родами. Когда человек в стаде, он априори зависим. Зависим от стада в любых его ипостасях. От правил, норм, этикета, законов, уставов и прочих инструкций, необходимых для жизни в стаде. Кто становится царем? Сейчас я не хочу затрагивать эту тему.
– Сейчас? – удивился Шоцкий.
– Да, Иван Владимирович, это тема другой лекции. – Степан Алексеевич рассмеялся. – Я хочу подвести вас к вам же.
– Вы занятный человек, – подметил Шоцкий.
– Расценю это, как комплимент. Итак, весь мир это стадо рабов. И не имеет значения, как они выглядят. Крепостные крестьяне России, черные рабы США, узники ГУЛАГ или фашистских лагерей, граждане самых тоталитарных государств или… буржуа, либерал какой-нибудь зажравшейся до корней демократической европейской страны. Между ними нет никакой разницы. При ближайшем рассмотрении разница лишь в комфортном проживании. И все это очень быстро меняется с годами, даже десятилетиями, столетиями. Все переворачивается, меняется местами, а суть остается. Взять шире, укрупнить рассмотрение – и все одно к одному.
– Вы не мыслите сиюминутными категориями?
– Мне интересны эпохи и миры! Тема, затронутая мной, измеряется вечностью. Но остановимся на обозримом прошлом и настоящем. Итак, все мы стадо, потому, что в одиночестве человек начинает тухнуть. Обычный человек. Возьмем величайших ученых или философов. Там не все так просто. Вы меня понимаете? Уже понимаете? Это те люди, что двигают нас к прогрессу, вершат историю, совершенствуют цивилизацию. Сюда же можно отнести и правителей, но, оговорюсь, это несколько иная тема. Так вот, я снова сокращу, эти единицы, выбившиеся из стада, способны творить историю. Почему? Почему в их головах рождаются такие идеи? Нестандартные идеи, идеи, идущие в разрез с установленными правилами, правилами стада! Вопрос вам?
– Господи, – выкрикнул Шоцкий, – вы так неожиданно. Я заслушался.
– Прошу вас, сделайте предположение относительно того, почему этим людям удается рождать прогрессивные идеи, да, просто идеи, не соответствующие закону стада, массы.
– Что ж, – Шоцкий отпил пива. – Они выходят из-под контроля?
– Браво! – воскликнул Степан Алексеевич.
– Это предположение.
– Мария Данченко попыталась выйти, но не смогла. Она обычный человек.
– Это аксиома?
– Пока да.
– Я не соглашусь с вами, – произнес Шоцкий.
– Любопытно будет послушать.
– Она не смогла не потому, что она обычный человек. Возможно, она этого просто не хотела. Сами же сказали, ее желание было навязано Кортневым.
– Вы утверждаете, что абсолютно любой человек способен выйти из-под контроля? Вся суть лишь в его желании?
– Я предполагаю, – улыбнувшись, сказал Шоцкий.
– Вы уже поняли, к чему я клоню, поэтому решили несколько размазать путь к вашему отступлению.
– Мне незачем отступать.
– Вы, несмотря на то, что когда-то имели семью, человек одинокий. Но, тем не менее, и вы стадный. Казалось бы. Посмотрим? Вы пример, эталон стадного человека. Ваша преданность службе, уставу, приказу заслуживает пристального изучения. Вы человек сильный, выносливый. Это вам всегда помогало быть эталоном. Но! И тут я возвращаюсь к тому, о чем мы с вами не так давно беседовали. Вы вышли из-под контроля!
