За несколько минут до казни, один из охранявших Че солдат спросил его, думает ли он о своем бессмертии. «Нет, – ответил Че, – я думаю о бессмертии революции». После этого разговора в хижину вошел сержант Теран и тут же приказал выйти всем другим солдатам. Один на один с Тераном, Че Гевара сказал палачу: «Я знаю: ты пришел убить меня. Стреляй. Сделай это. Стреляй в меня, трус! Ты убьешь только человека!..» Во время слов Че Теран замешкался, потом начал стрелять из своей полуавтоматической винтовки, попав Че в руки и ноги. На несколько секунд Гевара скорчился от боли на земле, прикусив руку, чтобы не закричать. Теран выстрелил еще несколько раз, смертельно ранив Че в грудь.
Смерть Эрнесто Че Гевары наступила в 13 часов 10 минут местного времени. Всего Теран выпустил в Че девять пуль.
Молодой человек, на которого Андрей обратил внимание, был тем самым лейтенантом Сергеевым. И лейтенант Сергеев, воспользовавшись остановкой Андрея с Оксаной возле гостиницы, успел сделать несколько фотографий пары, тут же переслав их на телефон Кравчуку.
Кравчук, получив фото, переслал их специалистам, в том числе Александру. И специалисты, в том числе, Александр, очень быстро определили, что перед ними были не кто иные, как Оксана Соловьева, изменившая стрижку и покрасившая волосы и Андрей Зорин, отрастивший бороду.
Кравчук засиял от радости.
– Сергеев, слушай меня внимательно, – говорил он по телефону. – Ты молодец. Это они. Глаз с них не спускать и никому больше об этом не говорить. Местные власти, вместе с погранцами ничего пока не должны знать. Ты меня понял?
– Так точно!
– Завтра к тебе Хасанов с Итурупа прибудет. Где они живут?
– В гостинице.
– Это я понял… где именно? В какой? Ладно. Следить за всеми выходами и за окном их номера.
– Есть. Только я не смогу одновременно…
–… Завтра Хасанов будет. Если они там уже столько сидят, то чего-то ждут. Повезет, нас дождутся. Чуть что – вышли из поля зрения – тут же звони мне, понял?
– Так точно.
– И не подключай никого без моего прямого приказа. Нет… вообще, никого не подключай, я сам разберусь. Прибудет Хасанов – следите, и ничего не делаете. И близко к ним не подходить, ясно. Они опасны. И это не шутка. – Кравчук примолк и тут же сам себе повторил вполголоса: – Да, это не шутка, совсем не шутка.
– Простите, не расслышал.
– Глаз не смыкать! Следить за номером. Если разбегутся, следи за тем, кто проще. Они друг без друга никуда не денутся. Так… все ясно?
– Так точно.
– Я вылетаю с группой завтра на Сахалин. С Сахалина послезавтра. Понял, когда меня ждать?
– Где?
– В Караганде?
– Простите, не расслышал.
– … Послезавтра я буду в Менделеево.
– Где, простите?
–… Ты сколько времени на Кунашире провел?
– Почти месяц.
– У тебя исключительные способности, Сергеев, быть тебе генералом. Менделеево – это аэропорт твоего чертового Кунашира!
– Ага, я вас понял, товарищ подполковник. Вы будете в аэропорту.
– … Окажи милость, Сергеев, доживи до послезавтра, не ходи в лес, я тут прочел, там медведи водятся.
– Нет, не пойду, они могут… это… разорвать человека.
– Вот и молодец, потерпи, сам хочу.
– Чего вы хотите?
–…
Кравчук швырнул трубку на диван с такой силой, что она оказалась погребена под подушками.
Утром он вылетел в Южно-Сахалинск. Всю ночь перед этим он, хоть и знал заранее результат, возмущался сначала тем, что нет прямых рейсов из Хабаровска на Курилы, потом тем, что ему не могут организовать специальный транспорт сначала от Хабаровска до Курил, потом с Сахалина на Курилы. Прилетая на Сахалин днем, он до следующего утра вынужден был ждать рейса до Южно-Курильска.
С собой подполковник взял опергруппу из восьми человек. Александра он оставил в Хабаровске осуществлять из управления ФСБ по Хабаровскому краю техническую поддержку.
– Вот черт! – вскричал Кравчук уже в аэропорту Хабаровска. – Мой телефон! Ну, Сергеев, точно тебе конец. – Он вспомнил, как со злости на лейтенанта запустил куда-то трубку. – Капитан, дай твою трубу. У тебя одна? Ну, ничего, рядом будем.
Уже поднимаясь по трапу самолета, Анатолий Борисович позвонил Александру.
