— Я не могу находиться в этом мире, — сказала она. — Я не хочу жить в мире, где людям отрезают головы и посылают их по почте.
— Как раз чтобы противостоять этому миру, я и стал полицейским, — отозвался Бергер.
Их взгляды встретились вновь — серьезные, задумчивые. И тут у Бергера зазвонил телефон. Какой-то необычный сигнал. Сэм поспешил отключить звук, прежде чем Мирина проснется.
— Это Самир, — объяснил он. — Звонит по FaceTime. Ты со мной или нет?
— Самир? — воскликнула Молли. — Ты и этого беднягу завербовал?
— Ты со мной или нет?
— Нет.
Бергер ответил, держа телефон прямо перед своим лицом, чтобы Мирину не было видно.
— Да, это я.
На экране появилось лицо Самира, он явно сидел в своем кабинете в управлении дорожной полиции.
— С удовольствием помогу тебе, Сэм, — сказал Самир. — Но скрыть мою поисковую работу становится все труднее. Так что слишком много запросов быть не должно.
— Обещаю, — ответил Бергер. — Ты что-нибудь добыл для меня? По поводу камеры наблюдения?
— Да, что касается камеры, — вздохнул Самир. — Мой человек из технического отдела кое-что нашел по серийному номеру.
— Кое-что? — переспросил Бергер.
— Да, — ответил Самир, изображая безграничное терпение. — Существует реестр. И я знаю, кто получал записи.
— И кто же это? — спросил Бергер, копируя интонации Самира.
— Какое-то странное женское имя…
— Черт бы тебя побрал, — вскричал Бергер так, что Мирина вздрогнула, но тут же снова погрузилась в прекрасные сны о славных амазонках.
— Как можно жить с именем Отилия? — сказал Самир.
Всего год назад карта жизни Сэма Бергера казалась дочерченной раз и навсегда. Он полностью вжился в свой мир, который полностью контролировал. У него имелись ответы на все вопросы, он многое повидал и пережил, знал, как сложится остаток его жизни, умел читать людей и никогда не позволял застать себя врасплох.
А потом была та напряженная осенняя неделя в прошлом году, и все, что казалось незыблемым, вдруг поплыло. И теперь единственное, что не вызывало его удивления, — это количество сюрпризов судьбы.
К незыблемым истинам относилась его уверенность в том, что в центре Стокгольма он бывал повсюду. И теперь, сидя за рулем новенького, взятого в лизинг служебного автомобиля и проезжая по кварталам Эстермальма, которых он раньше не видел, он ничуть не удивлялся. Конечно, Вилластаден был ему знаком, но, свернув с улицы Эстермальмсгатан, он понял, что никогда по Флорагатан еще не ездил.
Потрясающее чувство.
Блум протянула руку с заднего сиденья и положила ее Бергеру на плечо. Он заехал на парковку для инвалидов, она вышла с Мириной в слинге, Бергер приоткрыл окно и погладил спящую дочку по голове. Он ощущал отчетливый успокаивающий запах младенческих волосиков.
— Нам нужно раздобыть детское кресло.
— «Нас» не существует, — ответила Блум.
Даже это не могло сбить его с благодушного настроя.
— Не думал, что твоя мама живет в таком красивом месте, — сказал он.
— Она мне не настоящая мама, — ответила Блум и скрылась в величественном подъезде.
Счастье и умиротворение от встречи с Молли и Мириной натолкнулись в душе Бергера на тикающие часы и переживание за Надю, над которой сейчас издевались. Правда, задержка с лихвой компенсировалась тем, что теперь Бергер действовал не один.
Молли все-таки решила присоединиться к нему. Он никак не мог в это поверить. Конечно, он понимал, что речь идет лишь о пятидесяти двух часах и что в скором времени ему предстоит вновь завоевать ее доверие. Чтобы она позволила ему участвовать в жизни Мирины. И чтобы он мог вернуться в жизнь Оскара и Маркуса более подготовленным.
The still point of the turning world.
А сейчас все внимание следует направить на спасение Нади. Тут же где-то в ухе затикали часы, проникая прямо под кожу.
Блум вернулась. Без ребенка и слинга. Запрыгнула на пассажирское сиденье. Машина двинулась в путь.
Они молчали, но Бергер видел взгляд Молли. Видел свое отражение в ее глазах. Черт возьми, речь идет о спасении жизни.
Пора ускорить темп.
Однако всю дорогу он чувствовал, как что-то его гложет. Его то и дело бросало в холодный пот. Ведь еще совсем недавно он гостил у Отилии Гримберг при совсем других обстоятельствах. Можно ли надеяться, что она будет держать язык за зубами? Он оставил ее в постели после феерической ночи и понятия не имел, в каком расположении духа она проснулась. Хотелось ли ей натравить на него Гарма или снова пофлиртовать с ним? А теперь еще Молли вернулась. Не хочется сразу ее отпугнуть. И все из-за примитивного зова плоти.
Надо ли что-то сказать? Предупредить ее? Признаться?
Но они уже ехали по прямой улице Акалладалена, миновали автокран, который к тому моменту должна была уже забрать фирма по прокату автомобилей. Остановились. С Бергера градом струился пот.
Выйдя из машины, они сразу же почувствовали, как ледяной ветер проник до самых костей. Бергер вздрогнул. Неужели это уже осень? Снова передернувшись, он передал Блум карточку. Она с удивлением посмотрела на свое фото.
— Удостоверение, — пояснил Бергер. — Пригодится в ближайшие дни.
