Я поддавалась. Отвечала. Так хорошо, так сладко! Снова возбуждение. Так хочется обнять, прижаться. И чтобы взял. И уже не пальцами, не хлыстом. Чтобы овладел. Снова сделал своей.
Поцелуй закончился. Я потянулась следом за губами мастера, но тот лишь снова положил на них палец.
– Жди.
Верёвки ослабли. Тело свободно. Но глаза всё ещё под маской – мастер не разрешал её снимать. Поднял меня на руки, куда-то понёс. Я обняла, прижалась. Уткнувшись носом в шею, вдыхала его запах. Господи, как же хорошо было!
– Любимый мой… – вырвалось против воли. Просто не могла больше молчать.
Но в ответ тишина.
Мастер положил меня на кровать. Хотел снова привязать, но я взмолилась:
– Пожалуйста, господин, пожалуйста! Не надо!..
– Я так хочу.
– Умоляю! Я… мне нужно чувствовать вас… обнять… пожалуйста!..
Молчание. Но руки и ноги остались свободны.
Позвякивание ремня – его расстёгивали. Шорох снимаемой одежды – я так хорошо его знала! Тяжесть тела. На мне. Горячего. Обнажённого. Мой мастер, мой господин, мой любимый! Я так тебя хотела! Жаждала! И ты тоже меня хотел. Я чувствовала это – и ликовала. Была счастлива, что могу утолить его жажду.
Обняла. Крепко-крепко. Думала, что сейчас всё наконец случится – то, чего я так хотела.
И вдруг – звонок. Телефона. Женькина мелодия.
Не знаю, как описать словами то, что я тогда почувствовала. Наверное, самое близкое – как удар молнией и одновременно как будто окатили холодной водой.
Сорвала маску. Сашино лицо – над моим. Глаза чёрные, взгляд – напряжённый. Раздражённый. И жаждущий.
Все сомнения, все метания – их словно молотом обратно вбило мне в голову. Что я, чёрт, подери, делаю?! Это же измена! Чем ты вообще думала, Зайцева?! Хотя дурацкий вопрос – известно чем!
– Нет, нет, нет…
Я хотела встать.
– Успокойся, – отрезал Градский, пытаясь уложить меня обратно.
Но я, как заведённая, твердила «нет, нет, нет» и отталкивала Сашу. Телефонный звонок ввинчивался в мозг раскалённым буром, я не слышала больше ничего.
И Саша отпустил.
Я бросилась к сумке.
– Алё! Я… да, задержалась… на работе… сегодня пришлось… подольше… прости… да, надо было позвонить… нет, всё в порядке! Нет-нет, сама доберусь. Спасибо. Да. Всё, пока…
Пальцы не гнулись, телефон выскользнул обратно в сумку. Саша сидел на кровати. Смотрел на меня. Голый – и очень, очень, очень злой.
– Мне надо… – начала было я, но слова застряли в горле.
Саша отвернулся. Встал. Начал одеваться.
Я тоже. Медленно, трясущимися руками. Хотела сказать – хоть что-нибудь, но не знала что.
А потом… ушла.
А он остался в Темнице. Так и не сказав ни слова.
В каком-то тумане добралась домой. Сказала Женьке, что плохо себя чувствую, и заперлась в комнате.
Полежала, чуть пришла в себя.
Но всё равно – как пыльным мешком стукнули. Оцепенение.
Всё, точка. На сегодня хватит.
Сказать, что я чувствовала себя ужасно – значит вежливо промолчать.
Дура!
Мразь!
Чем ты думала, идиотка тупая?! Тварь безвольная! Сама ведь била себя пяткой в грудь, что тебе не надо в это Градское болото! А что в итоге?! Пошла как миленькая, тьфу! В припрыжку побежала! И не Сашка тебя загнал, а ты сама со своими игрищами! Отвратительно! Как ты могла так поступить с Женей?! Ты вообще понимаешь, что ты ему, считай, изменила? И это – после всего, что он для тебя сделал! Мозгами надо думать, Зайцева! Мозгами! А не половыми органами!
Что дальше? Как быть?
Рассказать обо всём Жене?
Уф, нет. У меня язык просто не повернётся. Я может быть и должна, но не могу. А что тогда? Продолжать врать дальше?
Нет.
Дальше врать будет не нужно – не будет причины. Потому что никаких отношений с Градским у меня не будет.
…
Да кого ты обманываешь? Ты ему в любви призналась, детка. И это действительно так. Ты его любишь. А он? Ничего не сказал. Чем всё это было для него? Местью? Или всё же нет? Он чувствует ко мне что-то, кроме сексуального влечения и желания восстановить попранную гордость? Так странно, я вроде бы его хорошо чувствую – а тут превратилась в какого-то крота, слепого и глухого. Ужасно боясь принять желаемое за действительное.
Как же тяжело…
Прости меня, Жень. Прости. Я тебя недостойна. Ты слишком хороший и добрый человек. А я, выходит, пользуюсь твоей добротой. Наверное для тебя было бы лучше не помогать мне два года назад…
До сих пор не могу решиться на серьёзный разговор с Женей. Он явно заметил, что со мной что-то не то, пытается как-то помочь, развеселить. Но от этого только хуже. Захлёбываюсь чувством вины.
