– Поверь мне, я плохой человек. – Ричард постарался взглянуть на Джессику как можно суровее и убедился, что она слегка напугана.
– Не понимаю… – произнесла девушка.
– Я тебе не союзник на индийском фронте. Я твой враг.
– Что? Почему? В чем дело?
– Говорят тебе, я плохой человек.
– О господи. Ну и ладно. – Высоко подняв брови, Джессика обвела взглядом стол – смущенная, испуганная и одновременно раздосадованная.
– Между прочим, паста – просто объедение. Спасибо тебе за то, что ты ее приготовила.
– Не стоит благодарности. Салат тоже ешьте. – Она поднялась из-за стола. – А я, пожалуй, пойду наверх и почитаю. Скажите, если что-нибудь еще понадобится.
Кац кивнул, и Джессика вышла. Ему было жаль девушку, но в Вашингтон он приехал по грязному делу и не видел смысла подслащать пилюлю. Закончив с ужином, он внимательно изучил обширную библиотеку Уолтера и еще более объемное собрание дисков, после чего поднялся в комнату Джоуи. Ему хотелось зайти к Патти, а не сидеть и не ждать, когда она сама к нему придет. Ждать – слишком уязвимая позиция, вовсе не в духе Каца. В обычное время он терпеть не мог беруши, потому что от них звенело в ушах, но сейчас Кац вставил затычки, чтобы не прислушиваться к шагам и голосам.
На следующее утро он сидел в комнате до девяти часов, прежде чем спуститься по черной лестнице в поисках завтрака. На кухне было пусто, но кто-то – скорее всего Джессика – приготовил кофе и поставил на стол фрукты и оладьи. На улице шел легкий весенний дождь, окропляя нарциссы в крошечном заднем дворе и крыши соседних домов. Услышав голоса, Кац зашагал по коридору с кофе и оладьей и увидел Уолтера, Джессику и Лалиту. Свежие, с мокрыми от душа волосами, они ждали его в комнате для совещаний.
– Отлично, вот и ты, – сказал Уолтер. – Можно приступать.
– Я понятия не имел, что мы начнем так рано.
– Уже девять, – заметил Уолтер. – У нас рабочий день.
Они с Лалитой сидели бок о бок за большим столом. Джессика устроилась на дальнем конце со скрещенными на груди руками, источая скепсис и явно готовясь к обороне. Кац сел напротив.
– Ты хорошо спал? – поинтересовался Уолтер.
– Отлично. А где Патти?
Уолтер пожал плечами:
– К нам она не присоединится, если ты об этом.
– Мы пытаемся достичь цели, – сказала Лалита. – И вовсе не намерены целый день смеяться по поводу того, что ничего добиться невозможно.
Взгляд Джессики перебегал с одного на другого: девушка наблюдала. Присмотревшись, Кац заметил, что глаза у Уолтера обведены жуткими темными кругами, а пальцы, лежащие на столе, то ли дрожат, то ли нервно барабанят. Лалита тоже казалась слегка усталой – ее лицо приобрело синеватый оттенок, как всегда бывает у людей с темной кожей, когда они бледнеют. Наблюдая за положением их тел – за тем, как они сознательно отстраняются друг от друга, – Кац подумал, что, возможно, взаимное притяжение уже сыграло свою роль. Уолтер и Лалита казались угрюмыми и виноватыми, словно любовники, вынужденные соблюдать сдержанность на публике. Или, наоборот, как люди, которые еще ни о чем не договорились и потому недовольны друг другом. Ситуация, во всяком случае, была достойна внимательного изучения.
– Итак, начнем с главной проблемы, – сказал Уолтер. – Она заключается в том, что никто в наше время не решается сделать вопрос о перенаселении предметом общенациональной дискуссии. Потому что это угнетает. Потому что новость далеко не свежа. Потому что, как и в случае с глобальным потеплением, мы еще не достигли той точки, когда последствия становятся очевидными. Потому что политики начинают казаться расистами, если убеждают бедных и необразованных людей обзаводиться меньшим количеством детей. Размер семьи обратно пропорционален экономическому статусу – как и возраст, в котором девушки начинают рожать, – и с точки зрения статистики это серьезная проблема. Можно сократить прирост населения вдвое, если женщины начнут рожать не в восемнадцать, а в тридцать пять. Крысы размножаются гораздо быстрее леопардов, потому что половая зрелость у них наступает намного раньше.
– Не вполне удачная аналогия, – вставил Кац.
– Вот именно, – сказал Уолтер. – Мы снова говорим как приверженцы элитаризма. Леопарды – высшие существа по сравнению с крысами или кроликами. Вот другая сторона проблемы: мы ставим бедняков на одну доску с грызунами, когда пытаемся привлечь внимание к высокой рождаемости в их среде или к тому, что они рано обзаводятся детьми.
– По-моему, можно провести аналогию и с сигаретами, – подала голос Джессика со своего конца стола. Было видно, что она получила образование в престижном колледже и научилась вести дискуссии на семинарах. – Люди, у которых есть деньги, покупают золофт и занакс. Облагая налогами сигареты – ну или алкоголь, – мы наносим тяжелый удар по беднейшим слоям населения, потому что поднимаются цены на дешевую гадость.
